Сердцеед
Шрифт:
– Да уж, ты знаешь путь к сердцу женщины.
– Неужели?
Лаки на секунду перестала намазывать кусок масла на вафлю. Сэм подошел ближе.
– Что?
– Я говорю: неужели? Вот это – путь к сердцу женщины?
Он наклонился и положил локти на стол, их лица почти соприкасались, и он смотрел прямо на нее. Почему никогда раньше она не замечала, какой мечтательный у него взгляд? Какой чудесной дымкой подернуты его глаза? Как они отливают золотом? Лаки с трудом проглотила комок в горле, забыв про вафли. О, проклятие! Что такое я говорю? Я хотела сказать, что...
– Уф... К сердцу?
– Ты
– Ну, ты знаешь, у меня нет большого опыта в этой области, так что...
– У тебя нет опыта?
– То есть я хочу сказать... Я слышала, что... Я имею в виду, другие женщины говорят, что это замечательно, когда мужчины...
– А что ты об этом думаешь?
– Я? Ну, как тебе сказать... вафли, да, вафли – просто фантастика. Я хочу сказать... масло и сироп так красиво смотрятся в этих квадратиках... и... когда ты в них вгрызаешься... они такие мягкие и твердые одновременно... и липкие, и вязкие. – Она уже сама не очень понимала, что говорит, ее голос становился все тише и тише, и слова имели все меньше смысла. «Ну соберись же, Лаки!» – Я хочу сказать, когда кто-то... скажем, знакомый мужчина, готовит для тебя... что-то такое вот горячее, сладкое и липкое, это так хорошо... иногда... и женщины...
– Уже без пятнадцати восемь, Лаки. Нам пора ехать.
Откуда-то издалека до нее донесся скрип стула Джей-Джея, встающего из-за стола, но единственное, что занимало ее в эту секунду, – изумленное лицо доктора Сэма Керка. Она отвела глаза и тоже вскочила.
– Да, надо ехать. Мы уже опаздываем.
– Ты же не попробовала вафли.
Лаки помчалась к двери.
– Ну, оставь их для меня, и все такое. У тебя есть бумажный пакет? Я их съем на ужин. – Она старалась не смотреть на Сэма. Если она сейчас увидит его глаза, она провалится сквозь землю. Как он смеет вести с ней такие разговоры?
– На ужин я приготовлю тебе что-нибудь другое. Если ты хочешь, конечно. Что-нибудь горячее, сладкое и липкое.
Лаки остановилась, ее рука словно замерзла на деревянной ручке двери. Она закрыла глаза и мысленно хлопнула себя по щеке. Да он просто дразнит ее. Он просто играет, как всегда. Ей вдруг вспомнилось, как он предложил ей «попрактиковаться в поцелуях», когда ему было тринадцать: «Потом, когда мы встретим кого-нибудь еще, у нас будет очень легко это получаться».
Да, в самом деле.
Лаки развернулась и посмотрела Сэму прямо в глаза:
– Мне нравится что-то горячее, сладкое и липкое на завтрак, а не на обед и не на ужин. Вечером я предпочитаю что-нибудь из мяса, что-нибудь твердое и сытное. Ты, конечно, можешь готовить на ужин что тебе вздумается, но на меня не рассчитывай. Я вполне могу сама о себе позаботиться.
И она вышла, оставив ошарашенного и растерянного доктора Сэма Керка одного.
Глава 6
– Все, хватит, Пинки. Конец разговора. Я никуда не пойду!
Та, похоже, не верила своим ушам. Лаки развернулась и направилась к автомату с водой. Увы, так просто отвертеться ей не удастся, Пинки не такой человек, чтобы вот так взять и оставить интересующий ее вопрос. Но это не тема для обсуждения! Она просто проинформировала свою подругу, что не пойдет
Лаки Стивенсон не из тех девушек, которых охватывает дрожь после подобных разговоров. Такая щенячья любовь – для девчонок-подростков. В ее мире для трепета нет места, это не в ее стиле. Она уже вышла из такого возраста. Однажды с ней это уже случилось, и это не повторится, она не попадется больше на эту удочку.
Но что все-таки с ней происходит? Пинки громко окликнула ее, и только тогда Лаки заметила, что вода уже переливается через край ее кружки на пол около автомата. Ее руки тряслись. Но почему?
Потому что она совершенно точно знала, когда последний раз парень вызывал у нее такие чувства. Это было 3 июня 1986 года.
Лаки проглотила комок в горле. Ночь страшной катастрофы. Самый неприятный момент в ее жизни. День, когда она закрыла свое сердце для чувств на долгие годы – вплоть до нынешнего момента. Сегодня утром Сэм слишком живо воскресил в ней воспоминания той далекой ночи.
Лаки заканчивала школу, и ей было не с кем пойти на вечер выпускников. Сэм приехал из колледжа на каникулы на две недели, и они проводили вместе почти все свободное время. Все было хорошо, даже отлично. И в ее душе возникло трепетное чувство. Она попросила его пойти с ней на вечер, и он согласился. А в последний момент исчез. И разбил ее сердце. Разрушитель сердец. Долгие месяцы она корила себя за то, что поддалась его чарам.
Сэм всегда смеялся, выпячивал грудь и злорадствовал, одержав победу над очередной жертвой. И прежде Лаки смеялась вместе с ним и жалела бедных девушек. Практически все их ровесницы в разное время уступили его напору. Но она тоже попала в ловушку. И это был единственный раз, когда смеяться ей не хотелось...
– Ты же говорила что-то про своего бойфренда из Фридома? Что с ним?
Лаки прервала свои размышления и подняла глаза на Пинки.
– Я не...
Она запнулась. Не может же она, в самом деле, сказать, что никакого бойфренда у нее нет!
– Думаю, он не может пойти.
– Ах, ты думаешь. – Пинки скрестила руки на груди и выставила вперед одно бедро.
– Он точно не может пойти. – Лаки уставилась в пол и направилась в свою комнатушку. – И я не могу пойти тоже.
Да и как бы она могла пойти теперь? Ей не хочется быть рядом с другими мужчинами. Ни с одним из них. Долгие годы она пыталась стереть тот случай из памяти. Но себя не обманешь. Она влюбилась в Сэма Керка летом 1986 года. А тот воспринимал ее лишь как подругу детства.
И хуже всего то, что он тогда послал вместо себя замену, Алана Паркера, своего уже начавшего лысеть приятеля, младшего брата Сандры-неряхи. Это было как плевок в лицо или пощечина.
В конце концов, она была даже рада, когда Сэм вернулся в школу в Мемфисе, иначе она бы просто его убила. И после всего этого она даже думать не может о том, чтобы идти на пикник. Особенно с кем-то, кого ей выберет Сэм Керк. Черт возьми, и зачем только она его об этом попросила? Кто ее за язык тянул?
– Знаешь, Рик будет просто в ярости.