Сердцеед
Шрифт:
– Мишель, - произнес он, немного озадаченный ее поведением, как будто она ждала его в гости. – Ты хорошо выглядишь. – Этот комментарий был продиктован верой в незыблемость хороших манер, вдалбливаемых в него на протяжении всей жизни.
Она кивнула с серьезным видом.
– Спасибо. Как насчет чашки кофе?
Она не знала, был ли в доме вообще хоть какой-нибудь кофе, а если и был, то наверняка ужасно просрочен, но чем дольше удастся удержать Роджера от срыва, тем лучше. Если Иди еще не на кухне, то будет там уже через несколько минут, прочтет записку
Несомненно, она сможет сдерживать Роджера еще четверть часа.
Она надеялась, что ярко освещенный дом предупредит Джона о том, что что-то не так, и тогда он не станет вламываться, провоцируя Роджера на стрельбу. Такая возможность сохранялась, но пока что все шло по плану.
Роджер уставился на Мишель с лихорадочным блеском в глазах, как будто не мог насмотреться. Ее вопрос снова обескуражил его.
– Кофе?
– Да. Я думаю, что не отказалась бы от чашечки, а ты?
Одна только мысль о кофе, заставила ее желудок скрутиться в узел, но его приготовление займет какое-то время. А Роджер был в высшей степени цивилизованным, и не видел ничего дурного в том, чтобы выпить с ней по чашке кофе.
– Пожалуй, да. Это было бы неплохо, спасибо.
Она улыбнулась ему, вставая с лестницы.
– Почему бы нам не поболтать, пока готовится кофе? Я уверена, нам нужно пересказать кучу сплетен. Надеюсь только, что кофе есть. Возможно, я забыла его купить. Этим летом было так жарко, не так ли? Я стала фанатом чая со льдом.
– Да, было очень жарко, - согласился он, следуя за ней на кухню. – Я подумывал о том, чтобы провести какое-то время в шале в Колорадо. В это время года там должно быть чудесно.
Мишель нашла полупустой пакет кофе в кабинете. Вероятно, он был настолько несвежим, что стал непригоден для питья, но она тщательно наполнила стеклянный кофейник водой и вылила ее в кофеварку, затем отмерила кофе в бумажный фильтр. Кофеварка была очень медлительной, потребовалось почти десять минут, чтобы колба наполнилась. Булькающие и шипящие звуки, производимые при этом, действовали успокаивающе.
– Присаживайся, пожалуйста, - пригласила Мишель, указывая на стулья за кухонным столом.
Роджер медленно отодвинул стул, затем положил пистолет на стол. Мишель не позволила себе смотреть на этот предмет, отвернувшись к шкафчику за двумя кружками. Затем она села и взяла еще один крекер из принесенного с собой пакета, ранее оставленного ею на столе во время обхода дома, когда она включала освещение. Желудок снова взбунтовался, в равной степени, как от напряжения, так и из-за беременности.
– Как насчет крекера? – вежливо спросила Мишель.
Роджер снова следил за ней печальным и диким взглядом.
– Я люблю тебя, - прошептал он. – Как ты могла оставить меня, когда я так сильно нуждался в тебе? Я хотел, чтобы ты вернулась. И все было бы в порядке. Я ведь обещал тебе это. Зачем ты сошлась с
Мишель подскочила от внезапной хлесткой ярости в его голосе.
Его необыкновенно приятное лицо отвратительно исказилось: таким она запомнила его в своих кошмарах. Ее сердце болезненно заколотилось о ребра, и она подумала, что ей станет очень плохо, как только все это закончится, но каким-то образом Мишель удалось изобразить неподдельное удивление:
– Но, Роджер, электричество отключили. Ты же не ожидал, что я буду жить здесь без света и воды, не так ли?
Он снова выглядел сбитым с толку неожиданной сменой темы, но лишь на мгновение. Покачал головой.
– Ты больше не сможешь обмануть меня, любимая. Ты все еще живешь с ним. Я просто не понимаю. Я так много предлагал тебе: любая роскошь, которую ты только захочешь, драгоценности, походы по магазинам Парижа, но вместо этого, ты сбежала от меня, чтобы жить с потным, воняющим коровами фермером.
Мишель не могла совладать с охватившим ее ознобом, когда он назвал ее «любимая». Она сглотнула, пытаясь удержать нарастающую панику. Если она уступит своим страхам, то будет не в состоянии управлять Роджером. Сколько же минут еще осталось? Семь? Восемь?
– Я не была уверена, что ты хочешь моего возвращения, - удалось выдавить ей, несмотря на ужасную сухость во рту, с трудом позволяющую выговаривать слова.
– Он медленно покачал головой.
– Ты не могла этого не знать. Просто не хотела возвращаться. Тебя вполне устраивает то, что этот потный владелец ранчо может предложить тебе, в то время как ты могла бы жить как королева. Мишель, любимая, это так пагубно для тебя, позволять кому-то вроде него прикасаться к тебе, но ты наслаждаешься этим, не так ли? Это противоестественно!
Ей были знакомы все эти признаки. Он целенаправленно доводил себя до бешенства, взращивая свой гнев и ревность до тех пор, пока не сорвется на рукоприкладство. И как только Роджер был не способен осознать, почему она предпочитает сильную, чистую мужественность Джона и земные страсти, извращенной пародии на любовь, которую предлагал Роджер? Сколько еще это будет продолжаться?
Шесть минут?
– Я звонила тебе домой, - солгала Мишель, отчаянно пытаясь нейтрализовать его ярость.
– Твоя домоправительница сказала, что ты во Франции. Я хотела, чтобы ты приехал и забрал меня. Хотела вернуться к тебе.
Роджер выглядел пораженным, гнев мгновенно схлынул с его лица, как будто его и вовсе никогда не было. Он даже выглядеть стал совершенно другим.
– Ты… Ты хотела…
Мишель кивнула, отмечая про себя, что он, кажется, забыл про пистолет.
– Я скучала по тебе. Нам было так весело вместе, не правда ли? – Печально, но вначале они действительно весело проводили время. Роджер лучился смехом и нежным поддразниванием, и она надеялась, что он сможет заставить ее забыть о Джоне.
Часть этого веселья внезапно отразилась в его глазах, в улыбке, коснувшейся его рта.