Сердцеед для блондинки
Шрифт:
Вчера Карина полдня донимала меня расспросами о свидании. Причем с мельчайшими подробностями и моими личными впечатлениями. Пришлось рассказывать – не все, конечно, только самую малость, например умолчав о поцелуе в машине и об этом загадочном третьем варианте (хотя намек я прекрасно поняла, чего уж душой кривить). Иначе моей любимой соседке по комнате удержу не будет – начнет советовать, доставать нравоучениями и читать мне получасовые лекции о том, как сейчас сложно найти настоящего мужчину, и как же мне, такой ничего
– Ну, вот я не верю, – продолжает гнуть свою линию Голубева, – что он не назначил тебе второго свидания, – берет салат, булочку, чай и ставит все это богатство на поднос. – Насть, мне кажется, ты от меня что-то скрываешь.
– Опять ты за свое, – повторяю ее действия, заполняя свой поднос едой. – Объяснила же популярно, что мы с ним решили остаться друзьями.
– Не похож он на раздолбая, – не соглашается она со мной. – Ну не может он просто так от тебя отказаться.
Вот какая ей разница? Чего она никак не угомонится? И так весь вчерашний вечер, после бесконечных расспросов Карины, копалась в себе, пытаясь решить, что делать дальше.
«Не смей ему верить, Настя», – грозно произносил внутренний голос в голове.
«Он тебя не обидит, птичка», – вторило ему сердце голосом Захара. Даже слово «птичка» произносило его интимной интонацией, растягивая букву «ч».
Как же тяжело справиться с внутренними демонами. И кому из них верить?
– У человека могут быть дела, – произношу после того, как расплачиваемся за свой скромный обед и направляемся к дальнему столику. – Он бизнесом занимается, и на всякую ерунду, типа свиданий со мной, у него просто нет времени.
– Врешь ты все, – фыркает Карина, ставит на стол поднос и отодвигает стул.
– Не вру, – пытаюсь и дальше ее переубедить оставить наши отношения с Захаром в покое.
Усаживаемся друг напротив друга и приступаем к еде. В столовой народа мало, чего и следовало ожидать, так как в третьем корпусе никогда не бывает ажиотажа. В нашем университете три корпуса, и в каждом по несколько буфетов. Это, кстати, очень удобно, если, как к примеру, у нас, как сейчас, две пары в одном корпусе. Не надо никуда бежать и опаздывать потом на занятия.
Самое большое скопление народа, конечно же, в центральном корпусе – и на первом этаже, и на втором, и даже на третьем свободное место на перерыве найти сложно. Практически невозможно. Однако сегодня мы с подругой предпочитаем не бегать и остаться на обед в третьем корпусе, перекусить в тишине и спокойно отправиться на третью пару все по тому же «Бухгалтерскому учету».
– Все-таки ты эгоистка, Настена, – произносит Карина серьезным тоном, тщательно пережевывая салат.
– Чего вдруг? – мои брови ползут вверх, так как я не понимаю сути ее претензий.
– Могла бы подумать о подруге, – продолжает гнуть свою линию Голубева, делая глоток
Она замолкает, не договорив и уставившись в какую-то точку над моим плечом.
Дело в том, что я сижу спиной ко входу, и мне очень интересно, что такого там могла увидеть Карина. Однако поворачиваться лень, да и перерыв скоро закончится, а я не успею доесть свой скромный обед. И так на пустую болтовню потратили уйму времени.
– Что? – смотрю на нее, однако она быстро отмирает и с ехидной улыбкой на лице произносит:
– Друзья, говоришь?
Теперь уже любопытство берет верх над ленью – прямо жажду посмотреть, что же там необычного увидела Карина. Не успеваю повернуть голову назад, как ощущаю на своих плечах чьи-то руки и слышу возле ушка негромкое:
– Привет, птичка!
Жаркое дыхание опаляет кожу, а спустя пару секунд такие же жаркие губы касаются виска в легком поцелуе. А я, как назло, опять впадаю в ступор, не имея возможности даже пошевелиться.
Опять он со своими штучками! Зачем, скажите на милость, публично проявлять свои чувства? Ведь поговорили же в машине откровенно, и он прекрасно понял, что мы не можем быть вместе. Но все равно продолжает настойчиво добиваться моего внимания.
Но Захар усаживается на стул рядом с моим, так и не убирая одной руки с моих плеч. А я немного теряюсь, не зная, что сказать в ответ. Как обычно, на помощь приходит Карина, первой выходя из ступора:
– Привет, – улыбается Голубева, переводя внимание парня на себя. – Меня зовут Карина. Лучшая подруга птички.
И эта туда же! Можно подумать, её фамилия олицетворяется с хищником или с каким-то диким зверем. Вот же, зараза ехидная. Не могла не съязвить.
Хоть я и благодарна ей за то, что спасла ситуацию с внезапным появлением Захара и моей временной растерянностью, за ехидство свою лучшую подругу готова прибить. Прямо здесь, и прямо сейчас. Но не могу, свидетелей много, иначе ей бы точно несдобровать.
– Привет, – парень протягивает руку вперед, и Карина вкладывает туда свои пальцы, пожимая в ответ. – Захар, – кивает головой, а после переводит на меня взгляд, вновь полный нежности и тепла.
И как мне теперь себя вести с ним? Ни одной мысли в голове, как поступить в данной ситуации. Но надо взять себя в руки, иначе опять покраснею.
Смотрю на него строгим, но полным удивления взглядом в ожидании ответа – кем он меня считает?
Скорее всего, парень рассчитывал увидеть румянец на моих щеках и опущенные глазки? Ну, уж нет, красавчик, так не пойдет! Хотя уверена, сейчас специально что-то выдаст, чтобы снова загнать в пунцовый цвет.
– Я так понимаю, друг птички, – пытается Карина спасти ситуацию, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.