Шрифт:
Эдмондо Де Амичис
Сердце
(Записки школьника)
~ ~ ~
Эта книга посвящается школьникам в возрасте от девяти до тринадцати лет и могла бы называться «История одного учебного года, написанная учеником третьего класса городской итальянской школы».
Когда
Теперь, дети, читайте эту книгу!
Надеюсь, что вы найдете ее интересной и извлечете из нее кое-что для себя полезное.
Эдмондо де Амичис
ОКТЯБРЬ
Первый день в школе
Понедельник, 17 октября
Сегодня — начало занятий. Как сон пролетели три месяца, которые мы провели в деревне! Утром мама повела меня в школу Баретти,[1] чтобы записать в третий класс, но я всё еще думал о деревне и шел неохотно.
Улицы были полны детей. В книжных магазинах толпились отцы и матери, которые покупали ранцы, сумки и тетради, а перед школой было столько народа, что сторож и полицейский с трудом расчищали дорогу к подъезду.
У самой двери я почувствовал, как кто-то тронул меня за плечо, — оказалось, что это мой учитель второго класса. Он, как всегда, выглядел очень веселым, и его рыжие волосы торчали во все стороны.
— Ну что же, Энрико, — сказал он, — вот мы с тобой и расстались?
Я хорошо знал, что мы должны были, с ним расстаться, но от этих слов мне сделалось грустно. Мы с мамой с трудом протиснулись в школу.
Синьоры, дамы, бедно одетые женщины, рабочие, офицеры, бабушки, служанки толпились в вестибюле. Каждый вел за руку мальчика, а в другой руке держал свидетельство о приеме.
Шум стоял такой, как при входе в театр.
Я с радостью снова увидел большой зал первого этажа, двери из которого вели в семь младших классов. Ведь целых два года я каждый день проходил через эту залу. Здесь тоже была толпа, и всё время входили и выходили учителя.
Учительница, у которой я учился в первом классе, стоя у своей двери, ласково кивнула мне и сказала:
— Ну, Энрико, в этом году ты переходишь во второй этаж, и я не увижу тебя больше в нашей зале. — При этом она смотрела на меня печально.
Директор стоял, окруженный расстроенными женщинами, дети которых не попали в школу, так как не было больше мест. Мне показалось, что борода у
Мальчики тоже показались мне изменившимися: они выросли и пополнели.
В первом этаже уже распределили всех детей. Некоторые малыши, только что поступившие в школу, не хотели идти в классы и упирались, как маленькие ослики, так что их приходилось тащить силой. Другие выскакивали из-за парт и бежали прочь. А были такие, которые, видя, что их родители уходят, начинали плакать, и тогда папы и мамы возвращались, чтобы утешать и уговаривать их, а учительницы от всего этого приходили просто в отчаянье.
Мой маленький брат попал к учительнице Делькати, а я во второй этаж, в класс учителя Пербони.
В десять часов мы все, пятьдесят четыре мальчика, уже сидели на своих местах. Только пятнадцать или шестнадцать из моих товарищей перешли вместе со мной из второго класса, и среди них Деросси, наш первый ученик.
Школа показалась мне тесной и печальной, по сравнению с теми горами и лесами, где я провел лето.
Я вспомнил также своего учителя второго класса, такого доброго, с растрепанными рыжими волосами. Он всегда смеялся вместе с нами и был такого маленького роста, что его можно было принять за нашего товарища. И мне стало грустно, что я не увижу его больше.
Наш новый учитель — высокий безбородый старик с длинными полуседыми волосами и прямой морщиной на лбу. Голос у него строгий, и он так пристально посмотрел на каждого из нас, как будто хотел прочесть самые наши мысли. Он никогда не смеется.
Я подумал: сегодня первый день занятий. Впереди еще девять месяцев учения. Сколько работы, сколько ежемесячных испытаний[2] сколько труда! Мне так хотелось, чтобы скорее кончились уроки и за мной пришла мама. Когда я, наконец, увидел ее, то бросился к ней и поцеловал ее руку.
— Ничего, Энрико, — сказала она, — держись молодцом! Мы вместе с тобой будем готовить уроки — И я вернулся домой успокоенный. Но мне не хватает моего прежнего учителя с его доброй и веселой улыбкой, и поэтому школа не кажется мне такой милой, как прежде.
Наш учитель
Вторник, 18 октября
Я пробыл сегодня всё утро в школе, и мой новый учитель очень мне понравился.
Пока школьники еще собирались, а он уже сидел на своем учительском месте, в дверях нашего класса то и дело показывались его прошлогодние ученики, чтобы поздороваться с ним. Они заглядывали к нам, проходя мимо, и говорили:
— Здравствуйте, синьор учитель, здравствуйте, синьор Пербони.
Некоторые входили, пожимали ему руку и бежали дальше. Видно было, что они все очень любят его и охотно продолжали бы заниматься под его руководством. Он, не глядя, отвечал им «здравствуйте», пожимал их протянутые руки и в ответ на все их приветствия оставался серьезным, с той же прямой морщиной на лбу. Он отвернулся к окну и не сводил глаз с крыши противоположного дома; казалось, что он не радовался всему этому вниманию, а страдал от него.