Сердце

Вейс Ярослав

– Семь недель. Я тогда впервые тренировал нашу команду вместо него. Как ассистент. Он расписал мне все буквально по дням. Я обращал внимание главным образом на физическую подготовку. Тренировал каждого индивидуально, а после обеда давал нагрузочку ого-го какую.

– Эти сведения, разумеется, не для отчета, - поспешил заверить Бочек. Не припомните ли, кстати, с чем он в больнице лежал?

Член спортклуба пожал плечами.

– Даже не знаю, что вам сказать? Думается, он просто хотел отдохнуть. Видите ли, доктор

Гольман порой дает нам такую возможность. На пару деньков запрячет человека у себя в корпусе в одноместной палате, окна выходят в сад, тихо, приятно. Но об этом, понятно, вы не упоминайте, такие действия иногда превратно истолковываются.

Проходя мимо полуоткрытых дверей, на которых прибита табличка "Душевая", Бочек невольно прислушался к голосам, перекрывающим шум воды. Он осторожно заглянул туда. Из кабин, выложенных кафелем, валил пар.

– Если Здена не выкарабкается, нам крышка, - басил кто-то.
– С Тондой первенства не выиграть, он в нашем деле мало что смыслит.

– Здена придет в норму, - раздался голос из соседней кабины.
– Нынешние врачи чудеса творят. Помнишь, как скрутило Бекаларжа из "Спарты"? А сегодня он снова в сборной и выступает на чемпионате страны.

– Если бы Здена попал в руки к Гольману, тогда, конечно, можно было бы поручиться. Этот доктор и мертвых воскрешает.

Пар и сырость сделали свое дело: Бочек громко чихнул.

– Кто там еще?
– из первой кабины появился загорелый парень.
– Что вам здесь надо?

Бочек снова чихнул.

– Я ищу... я ищу доктора Гольмана.

– Вот как! Но его тут нет.

– Убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову, - заявил второй футболист. Не глазейте понапрасну. Нет тут никакого доктора Гольмана.

Бочеку не оставалось ничего другого, как выскочить вон. В холодном коридоре он снова чихнул. "Уж эти спортсмены, - успокаивал он себя. Чемпионы!" Но все его мысли были заняты тем, что он увидел в душевой: у того, второго футболиста, что постарше, на левой стороне груди, там, где находится сердце, явно проступал шрам.

С завидным терпением Бочек второй час кряду поджидал доктора Гольмана, сидя под дверьми его кабинета.

Больные один за другим исчезали в ординаторской. Коридор опустел.

Поручик неоднократно стучал в дверь - никакого ответа. Попробовал повернуть ручку, но та не поддалась. Бочек пытался останавливать сестер, сновавших взад-вперед по коридору. Они отвечали охотно, но стереотипно: "Не знаю", "Он где-то тут", "У него много работы".

Стукнули дверцы лифта. Пожилой мужчина в белом халате направился к дверям кабинета Гольмана. Бочек стремглав ринулся ему наперерез, насколько, правда, позволяли сделать такой маневр огромные бесформенные больничные тапочки.

– Простите, вы, случайно, не доктор Гольман?

Мужчина с любопытством посмотрел на Бочека.

– Нет. Моя фамилия Горак, ассистент

Горак. Доктор Гольман в своем кабинете, - он указал на двери.
– Я как раз иду к нему, - постучав, он нажал на ручку.
– Ах, его нет. Жаль, мне бы надо с ним кое-что обсудить, пробурчал ассистент, удаляясь.

"Мне тоже", - вздохнул Бочек, вновь усаживаясь на скамейку.

– Обождите, пожалуйста, пан приматор, - раздался голос из соседнего кабинета. В дверях вырос очкастый моложавый врач.
– Мне нужно проконсультироваться с вами.

Бочек взял старт, молниеносно бросившись вперед. В пустом коридоре маячили лишь две фигуры - он, Бочек, и ассистент Горак. Поручик понял обман.

– Неуместная шутка, скажу вам. Я жду вас уже два часа, пан доктор.

– Это вовсе не шутка. И ждете вы напрасно, я уже сказал: с вами не намерен ничего обсуждать. Вы, простите, тот человек из соцстраха, что мне утром звонил? Что, собственно, вам от меня нужно?

– Мы не договорились по телефону, да и теперь впопыхах, что называется на одной ноге, тоже не договоримся. Мне нужен ваш совет. Хочу получить информацию.

– Даю вам пять минут. За это время вы должны подготовить несколько вразумительных и коротких вопросов. Пока я поговорю с коллегой в соседнем кабинете, у вас добавится еще пять минут. Предупреждаю - на большее не рассчитывайте.

В своем кабинете доктор Гольман усадил Бочека в удобное кресло, а сам занял место за массивным письменным столом. Всю стену за спиной врача занимал огромный книжный шкаф, набитый до отказа. Книги были сложены также на полу, вокруг стола, под окном.

– Так начинайте, время не ждет, - нетерпеливо сказал Гольман.

– Пан доктор, почему вы не признались, что лечили Румзака?

– А вы разве спрашивали меня об этом?

– Ваша правда - не успел. Вы умеете навязывать людям свою манеру беседы.

– Так оно и есть, - констатировал Гольман, самодовольно улыбаясь. Большими ручищами с прямыми тонкими пальцами он нетерпеливо постукивал по крышке стола, вполуха прислушиваясь к беседе.
– Ну, дальше. Время не терпит, не теряйте его попусту.

– С каким диагнозом у вас лежал Румзак?

– И по такому пустяку вы меня задерживаете? Спуститесь вниз, поройтесь в картотеке. Там вы найдете диагноз и назначения врача, всю терапию.

– Меня не интересует, что записано в истории болезни. Настоящий диагноз Румзака - вот что я хочу знать. Я слышал о существовании одиночных палат. Там покой, тишина, отдых...
– Бочек напустил на себя таинственный вид.

– Пташка выпускает коготки, не так ли? Видно, в вашей конторе соцстраха вас здорово обучили, в частности, как совать нос не в свои дела.

– С чем у вас лежал Румзак?

– Я вас не понимаю.

– Возможно. Но не советую вам играть с огнем. Лучше отвечайте правду.