Сердце Зоны
Шрифт:
– Выйдет. Я еще другое придумал. Там впереди свалка, видел?
– Ну, видел, так что…
– На ней много всякого. Броневиков несколько, машины… Я ночью раз пять туда-сюда курсировал. Обратил внимание, что перед кабиной навалено? А у нас, - Химик топнул ногой по полу, - там мини-сварка лежит, не забыл? Но надо прямо сейчас начинать, Никита.
Было далеко за полночь, над «Малышом» ярко горели звезды. Присев на подножке, Пригоршня поднял защитную маску и оглядел место стыка, посветив фонариком. Изогнутая полоса брони шла горизонтально через весь
– Так нормально вроде, - донесся из кабины голос напарника.
– Можно разобрать, что к чему.
Никита выпрямился. Дверца с водительской стороны была закрыта броневым щитом, а сверху на нем закреплен кусок толстого металла, в котором также имелась щель - выглянуть можно, хотя видно совсем плохо. Дополнительные заплаты появились на боках «Малыша», а сверху - целый пласт железа. Турель опустить теперь было нельзя, ствол пулемета поворачивался в обе стороны градусов на тридцать. Заднюю башенку полностью заварили, да еще и накрыли сплющенной кабиной трактора. Самое главное - по бокам вниз протянулись четыре выгнутых листа брони, концами едва не достигающие земли и скрывающие колеса. Неприкрытым оставалось только узкое отверстие под колпаком, заслонка, из-под которой выдвигался ствол пробойника. Все это выглядело неказисто, но надежно. Хотя на самом деле, по мнению Пригоршни, было хлипким и держалось, если быть честным, на соплях. Нет, конечно, общий показатель бронезащиты у «Малыша» существенно увеличился, зато упала маневренность, максимальная скорость, ухудшился обзор из кабины.
– Повтори еще раз, что этот твой Доцент сказал?
– спросил напарник.
– Ноосфера копирует людей, чтобы изучать их?
– Типа того.
– Где-то я такое читал, - задумчиво произнес Химик.
– Только там не Ноосфера была, а какая-то жидкая планета вроде. Черт с ним, неважно. Все равно мне это объяснение мутным каким-то кажется.
Никита сел на подножке, свесив ноги. Над крышами домов впереди иногда возникали тусклые вспышки, после чего оттуда доносился приглушенный грохот. Впрочем, он звучал все реже. Никиту знобило; он достал из кармана фляжку с водкой, разбавленной клюквенным соком, сделал несколько глотков, сунул обратно и плотнее запахнул куртку.
– Мутным, значит, - повторил он.
– Я к тому, что Ноосфера - это же просто идея такая, концепция. Она неразумна, как… ну, как Интернет. Не может стать разумной, там просто нечему становиться, это ведь не материальное что-то.
– Ну а сознание наше? Тоже не материальное.
– Сознание «повешено» на мозг. А мозг - это такая коллоидная структура, вполне материальная. Про него все давно известно, в общем-то, никаких особых загадок.
– Доцент про Интернет тоже говорил, - вспомнил Никита.
– Да, и что?
– заинтересовался напарник.
– Говорил… Ну, что если тот заполнится программами, то в их этом… в их взаимодействии, на базе какого-нибудь поисковика или еще чего, может спонтанно зародиться разум. Ну вроде как «автономный сетевой разум», что-то такое.
– Ага. Кажется, уже и зародился. Борода рассказывал, помнишь: уже с год в Сети какое-то странное образование появилось. Из-за этого шум по всей планете, главная сенсация двадцать первого века, просто мы тут в Зоне ничего не знаем, далеки мы от этих дел. Но это ведь не значит, что весь Интернет разумным стал, понимаешь? Просто внутри него как бы сгусток такой образовался, который
– Ладно, я все равно в этом ни хрена не понимаю. Ты лучше скажи: что еще Картограф плел?
Никита спрыгнул на землю, кутаясь в куртку, обошел кабину и залез на подножку справа. С этой стороны дверцу они заваривать не стали, проверили только, чтобы броневой лист исправно выдвигался. Химик пересел на водительское сиденье, Пригоршня занял его место, захлопнул дверь. В кабине было теплее, но его все равно пробирала дрожь.
– Так что?
– Картограф… кажется, он рад был, когда этот последний выброс произошел. Он вроде исследователя-путешественника, понимаешь? Ну такой… Крузенштерн, Пржевальский, Миклухо-Маклай. Я так понял, ему на месте не сидится, зудит в заднице. Он должен исследовать что-то постоянно, новые места находить. А Земля вся изучена. И получается, для него теперь весь смысл жизни - в пространственных пузырях. Это же… ну, как новая география. Белые пятна на карте. Но Зона не очень большая, если в сравнении со всей планетой брать, правильно? И пузырей ограниченное количество. Потому он рад, когда они лопаются, слипаются вместе или новые возникают, когда конфигурация этих его закоулков меняется. Вот так вот. Скоро ехать нам.
– Скоро, - согласился Никита.
– Но время есть еще, дальше рассказывай.
– Ну, он говорил, есть какие-то Смотрители, они типа разведчиков. Сидят в Черном Пузыре, который как… как такое небольшое пространство-модуль. Могут перемещаться в нем, незаметно подсоединяться к другим пузырям, наблюдать. А еще какое-то Базовое Пространство упоминал. Оно вроде как фундамент, основа, а все остальное, что есть, и Земля наша в том числе, - это только пузыри.
– Что, вся Земля - пузырь?
– Где ж, «Земля»… Бери больше - вся Вселенная наша.
Никита поморщился и переспросил:
– Базовое Пространство?
– Помнишь, как мы тогда прикидывали, когда только пробойником разжились, привыкали к этим всем делам и сами себе описывали, что к чему, чтобы лучше понимать? Тогда такая картина сложилась: Зона вроде болота, вроде плоскости. И на ней - пузыри, то есть пузырьки и пузырищи разных размеров, так?
– Ну?
– А получается - не так. Плоскость - то, что Картограф назвал Базовым Пространством, то есть Мультиверсум. А Земля, то есть наша Вселенная, - лишь один из пузырей на поверхности. Хотя, видимо, один из самых крупных. И дальше…
– Вот фигня какая!
– Может быть, но…
– Да зачем выдумывать столько всего?
– возмутился Пригоршня.
– Зачем вот все эти сложности?
– А ты не примитивизируй.
– Я и не примивити… Нет, ну да, правда, я человек простой, но…
– Так это и плохо, - перебил напарник.
– Не надо быть простым, ты ж человек, не мышка. Простые у нас знаешь кто? Вон те, которых ты в пещере видел под алтарем. Судя по твоим рассказам, они совсем простыми стали.
– Нет, но…
– Никита, тут такое дело, как бы сказать… Мир в некоторых своих проявлениях прост, а в некоторых сложен. Упрощать сложное - не меньший грех, чем усложнять простое.
– Чего? Я говорю: Базовое Пространство, Смотрители, вся эта ерунда… Есть Зона, есть пузыри - и нормально, что еще?
– А мне нравится идея с Базовым Пространством, - возразил Химик.
– И пусть Оккам хоть зарежется своей бритвой.
– Какой еще Оккам?
– Был такой маньяк, с бритвой все время ходил, любил ею размахивать, резать все, что под руку попадет. Знаменитая бритва у него была, так до сих пор и говорят: «бритва Оккама».