Сердце Зла

Беренцев Альберт

— А вы все время здесь? — уточнил Сагануренов.

— Ага. Уже два месяца. Вахта.

— И все два месяца неизвестные приезжают?

Федор Степанович кивнул:

— Но не только они. Еще были техники, два раза. И шеф один раз заехал. Но это уже все официально, без всякой секретности. Так что вряд ли тебя это заинтересует.

— Что за машина?

— А…? — Федор Степанович вдруг резко начал страдать глухотой.

— На какой машине приезжали те, за кем вам не положено следить? — уточнил Сагануренов.

— Ford Transit,

серый, на электричестве, — неохотно признался охранник, — Номера всегда разные.

Сагануренов понял, что приехал сюда не зря. Именно на таком автомобиле передвигались террористы, похитившие Фрейзера из особняка епископа. Лига Защиты Эльфов посещала эти склады, причем регулярно.

— Те, кто сидели в машине, они были в масках эльфов, когда приезжали в последний раз?

— Чего? — удивился Федор Степанович, — Маски эльфов? А хрен их знает. Я не смотрел. Мне сказали не смотреть, я и не смотрел. Знаете, в Евросоюзе сейчас безработица под тридцать процентов, если вы не слыхали. Так что я лишних вопросов не задавал, неохота работу терять.

— Вы уверены, что ни разу не видели ни Олафа Морсона, ни Энни Спрингхилл? — спросил Сагануренов, — Первый — жирный рыжий мужик огромного роста. Вторая — миниатюрная девушка в кожаном плаще. Еще с ними была собака, чихуахуа. Вот взгляните на фото.

Сагануренов продемонстрировал Федору Степановичу фотографии на экране собственного смартфона, но тот лишь поморщился и покачал головой:

— Нет. Ни разу не видал, честно.

— А Нила Фрейзера?

— Пропавшего попа из новостей? — в очередной раз удивился охранник, — Не надо фото, я знаю, как он выглядит. Нет, его я тоже ни разу лично не видел. Да и что ему тут делать?

— И правда, — согласился Сагануренов, — Последний вопрос, Федор Степанович. Самый важный. От кого вы получили указание пропускать серый Ford Transit и чистить записи камер после его приездов? От головного офиса в Минске?

— А обязательно отвечать?

— Федор Степанович… — многозначительно произнес Сагануренов, намеренно не закончив фразы.

— Ну ладно, ладно, — раздраженно ответил охранник, — Но вы обещали мне полную анонимность. Нет, Минский офис не причем. И мне запрещено было сообщать в Минск об этих визитерах. И вообще сообщать о них хоть кому-нибудь. А указание мне дал лично Морган Мак-Анри, CEO шотландского отделения компании.

— Хм, а я полагал, что все главы зарубежных отделений в вашей компании белорусы…

— Только не в Шотландии, — печально объяснил Федор Степанович, — Тут налоговые льготы дают компаниям, которые возглавляют шотландские граждане.

— Весьма патриотичное решение, — заметил Сагануренов, но тут же спохватился, что уже говорил эту фразу десять минут назад, — Окей, Федор Степанович. Вопросов больше нет. А теперь вы проводите меня внутрь, чтобы я все там осмотрел.

— Ну уж нет. Так мы не договаривались, — надулся охранник.

— Я договариваюсь об

этом сейчас, — сказал Сагануренов, — И в случае, если договориться не удастся, все еще намерен вызвать полицию. О моем визите сюда никто не узнает, не переживайте. Я уверен, что вы хорошо умеете подчищать камеры наблюдения, у вас должен быть большой опыт в этом деле, судя по тому, чем вы здесь занимались.

— Да что вы собрались осматривать? — возмутился еще больше Федор Степанович, — Здесь две тысячи строений, даже больше. Вам и месяца не хватит, чтобы все облазить.

— Я знаю, что ищу, не переживайте, — ответил Сагануренов, — Ну так что, откроете?

— Во ляснуты, — выругался Федор Степанович, — Да не договаривались мы так!

— Трасца цябе не возьме, — парировал знавший пару десятков языков Сагануренов, — Я ничего трогать не буду. Только осмотрю. И никто не узнает.

— Хрен с тобой. Пошли.

Федор Степанович нажал на браслет на собственной руке, и дверь в воротах открылась. Через минуту Сагануренов и его недовольный провожатый уже шли среди громадных бетонных зданий, а над их головами бесчисленные дроны тащили поклажу. Немного углубившись на территорию складов, Сагануренов достал свой армейский КПК.

— Это че? — забеспокоился Федор Степанович.

— У Энни была с собой собака, генномодифицированная и с имплантами, — признался Сагануренов, — ЦРУшная разработка. Этот песик оставляет за собой феромонный след, который держится до месяца. Собаки я рядом с трупом Энни не нашел, так что сейчас буду искать ее здесь. По феромонному следу.

Федор Степанович в ответ на это изрек какое-то витиеватое белорусское ругательство, которого не знал даже Сагануренов. Вскоре детективу и самому захотелось выругаться, потому что его КПК не фиксировал никаких следов собаки.

Лишь спустя полчаса блужданий по складам прибор, наконец, обнаружил искомое, и даже вычертил карту перемещений песика.

Прошло еще десять минут, и феромонный след привел Сагануренова и охранника внутрь одного из складов. Идя по следу, они прошли по лестнице вниз в подвал, для чего Федору Степановичу пришлось открыть несколько киберзамков своим браслетом.

Наконец Сагануренов и охранник оказались на нижнем уровне здания, в длинном темном коридоре, совершенно пустом и обитом металлом. Феромонный след вел дальше по этому коридору, но потом вдруг резко обрывался.

— Включите, пожалуйста, свет, — попросил Сагануренов.

Охранник покопался в интерфейсе своего браслета, и вскоре коридор осветили тусклые неоновые лампы. Сагануренов сразу понял, куда им нужно — в центре коридора зияло темное прямоугольное отверстие открытого люка.

У Сагануренова возникло недоброе предчувствие, которое его никогда не обманывало. Он подошел к люку и увидел, что внутри него царит какая-то странная темнота, слишком черная, не освещаемая даже светом неоновых ламп на потолке.