Сердце зимы
Шрифт:
Она ошиблась. Он совсем не такой, каким представал в ее снах. Тогда в нем была какая-то ребячливость, а теперь ее не стало, словно огнем выжгли. Ей будет о чем горевать. Она не думала, что он так себя поведет, что он сможет так себя повести.
– В одном он прав, – тихо промолвил Лан, не вынимая трубки изо рта. Еще один мужчина, который как будто никогда не был мальчишкой. Под пересекавшей лоб плетеной кожаной лентой глаза Лана сверкали голубыми льдинками. – Любому, оказавшемуся рядом с ним, угрожает огромная опасность. Любому.
Найнив почему-то фыркнула. Потом положила руку на округлый
– Неужели мы с моей первой сестрой боимся опасности? – спросила Авиенда, подбоченясь с самым решительным видом. Шаль, соскользнув с плеч, упала на пол, но айилка, пристально глядя на Лана, не заметила потери. – У этого мужчины тох к нам, Аан’аллейн, а у нас – к нему. Нам нужно с ним разобраться.
Мин развела руками.
– Не знаю, при чем тут какие-то охи-тохи, но лично я, Ранд, никуда не пойду, пока ты с ними не поговоришь! – Она притворилась, что не замечает гневного взора Авиенды.
Вздохнув, Ранд оперся на угол стола и пробежался пятерней в перчатке по темным, с рыжинкой волосам, что доходили до плеч. Казалось, он о чем-то спорит сам с собою.
– Мне жаль, что сул’дам и дамани оказались у вас, – наконец промолвил Ранд. Но вид у него был такой, словно он сожалел всего лишь о холодной погоде. – От Таима требовалось доставить их к сестрам, которые, как я думал, были с вами. Но, наверное, всякий мог ошибиться. Видимо, он решил, что все Мудрые, которых собрала Найнив, и есть Айз Седай. – Улыбка его была сдержанной. И не отразилась в глазах.
– Ранд, – предостерегла Мин приглушенным тоном.
У него хватило наглости вопросительно посмотреть на нее, словно бы он чего-то не понял. А потом он продолжил, как ни в чем не бывало.
– Так или иначе, но народу у вас вроде хватает, с горсточкой этих женщин справитесь. А потом передадите их... другим сестрам, тем, что с Эгвейн. Всегда дела идут не так, как предполагаешь, верно? Кто бы мог подумать, что несколько сестер, сбежавших от Элайды, восстанут против Белой Башни? С Эгвейн в роли Амерлин! И с Отрядом Красной Руки в качестве ее армии. Думаю, Мэт побудет там какое-то время. – Почему-то он вдруг заморгал и потрогал лоб, затем продолжил тем же раздражающе обыденным тоном: – Ладно. Все события принимают какой-то странный оборот. Так что не удивлюсь, если мои друзья в Башне наберутся мужества и выступят в открытую.
Выгнув бровь, Илэйн глянула на Найнив. Мудрые? Отряд – армия Эгвейн, и с ним Мэт? Попытка Найнив невинно округлить глаза выдала ее с головой. Илэйн решила, что неважно, кто и в чем виноват. Если Ранда удастся уговорить отправиться к Эгвейн, он очень скоро узнает правду. Во всяком случае, у нее есть к нему дела поважнее. И так понятно, что он лепечет невесть о чем, стараясь казаться непринужденным, надеется отвлечь их, сбить с толку, не дать им самим заговорить.
– Не выйдет, Ранд, – Илэйн вцепилась в юбки, чтобы не погрозить ему пальцем. Или кулаком – она не знала точно. Другим сестрам? Настоящим Айз Седай, он собирался сказать. Да как он посмел?! И
Он посмотрел на нее долгим взглядом, не меняя выражения лица. Потом шумно вздохнул, и лицо его обратилось в гранит.
– Я люблю тебя, Илэйн, – и, не медля ни секунды, продолжил – слова бежали потоком, словно пробившая запруду вода. И лицо – каменная стена: – Я люблю тебя, Авиенда. Я люблю тебя, Мин. Всех одинаково, никого ни на капельку меньше или больше. Я хочу не одну из вас, я хочу всех трех. Ну вот, получите. Я – развратник. Теперь можете уйти, не оглянувшись. Все равно это безумие. Я не могу позволить себе кого-то любить!
– Ранд ал’Тор, – заверещала Найнив, – возмутительней речей я от тебя никогда не слыхала! Как тебе вообще в голову такая мысль пришла – сказать трем женщинам, что ты их любишь! Да ты не развратник, ты – хуже! Немедленно извинись!
Лан, вынув трубку изо рта, пристально смотрел на Ранда.
– Я люблю тебя, Ранд, – просто сказала Илэйн, – и пусть ты и не спрашивал, я хочу выйти за тебя замуж. – Она слегка покраснела, но, поскольку намеревалась зайти гораздо дальше, решила, что не стоит обращать внимание на такие мелочи.
Найнив пошевелила губами, но не издала ни звука.
– Мое сердце – в твоих руках, Ранд ал’Тор, – сказала Авиенда, обращаясь с его именем, точно с редкой драгоценностью. – Если ты сплетешь для моей первой сестры и меня свадебный венок, я его приму.
И у нее на лице тоже проступил слабый румянец, который она попыталась скрыть, подобрав с пола шаль и пристраивая ее на плечи. По айильским обычаям она никогда не должна была говорить ничего подобного.
Наконец Найнив сумела что-то из себя выдавить. Слабый писк.
– И коли к этому времени ты не понял, что и я тебя люблю, – сказала Мин, – тогда ты слеп, глух и мертв! – Вот она-то не покраснела; в ее темных глазах сверкали лукавые огоньки, и казалось, она сейчас засмеется. – А что до свадьбы... что ж, мы втроем что-нибудь да придумаем. Вот так!
Найнив обеими руками вцепилась в косу и, тяжело дыша, то и дело дергала ее. Лан принялся внимательно разглядывать, что же такое у него в чашечке трубки.
Ранд смотрел на всех трех – Илэйн, Авиенду, Мин – так, словно никогда в жизни не видел женщин и гадал, что они такое.
– Вы все спятили, – в конце концов вымолвил он. – Я бы женился на любой из вас – на всех, да поможет мне Свет! Но это невозможно, и вы это знаете.
Найнив рухнула в кресло, качая головой. Она что-то пробурчала себе под нос, и Илэйн расслышала только, что Круг Женщин языки проглотит.
– Нам надо еще кое-что обсудить, – сказала Илэйн. О Свет, Мин с Авиендой посмотрят на нее как на легкомысленную девчонку! Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбка была не настолько... нетерпеливой. – Полагаю, лучше у меня в покоях. Ни к чему стеснять Найнив и Лана.