Сердце Земли
Шрифт:
— Хранитель, — промолвил следопыт. — Так вот какова роль Лиары. Подождите! Восемьдесят лет назад… она. Неужели… Ильсин?
На мгновение, в помещении воцарилась тишина. Муралон так и не озвучил догадку, но осознал верность своих суждений по взгляду собеседниц.
— Старейшины не просто так хранили существование «Талмона» в тайне, Муралон. Мы знали, сколь опасен этот артефакт и сколько горя способен принести, оказавшись не в тех руках. Ильсин была хранителем сотню лет — дольше, чем кто-либо из её предшественников и за всё это время она поведала о тайне лишь Лунике,
— Я понимаю, к чему вы ведёте, старейшина Уэла. Я не посмею оскорбить леди Лунику и вынести секрет из этих стен, но все эти ответы… они порождают лишь новые вопросы. Неужели нет никакого способа избавиться от «Талмона»? Заточить глубоко в земле или утопить в море?
— Эта вещь находится далеко за пределами нашего понимания, дитя. Единственный способ раз и навсегда упокоить «Талмон» — вознести на алтарь Харасан-Талу — место, где он был создан.
— Путешествие, к которому готовились Лиара и Древен. Теперь понимаю. Учитывая ношу Лиары, Тейн пустит все силы на её поимку. Ей грозит большая опасность.
— На деле, опасность куда больше, чем ты думаешь, — мрачно, промолвила Уэла. — Существует ещёодин ритуал, связанный с кровью хранителя. Если окропить ею «Талмон» и вознести на алтарь Харасан-Талу, то в мир явится нечто, куда более страшное, нежили легионы демонических армий. Нечто, о чём повествуют и умалчивают строки «Tal’a’Mon».
— И Тейн знает об этом?
— Несомненно. Но Тейн всегда был прагматиком, а не безумцем. Полагаю, он видит в «Талмоне» инструмент для реализации своих замыслов, в то время как, возвращение Тарлада остаётся его главным приоритетом.
И вновь в помещении воцарилась тишина. Эльфы припали к чашкам, насладившись теплотой напитка, позволив себе побыть наедине с собственными мыслями и догадками. Ветер за окном стих, более не донося до слуха свои свистящие порывы.
— Как думаете, — тихо промолвил Муралон. — Им действительно удалось выбраться из башни? Лиаре и Шеймусу.
На лице Уэлы расцвела широкая улыбка — весёлая и настоящая.
— Укуси меня единорог, если этот волшебник не имел запасного пути к отступлению! Не удивлюсь, если он продумал его ещё до того, как поселился в башне. Эх, Шеймус…! Я рада, что этот человек появился в наших жизнях. Он не оставит Лиару в беде, как и Силанна.
Муралон коротко кивнул в знак согласия, вспоминая давний момент, когда пара истерзанных мантикорой следопытов впервые ступила на порог одинокой башни.
— Возможно, стоит собрать отряд и проследовать на запад? Попытаться отыскать след?
— Шеймус наверняка заметает следы, — покачала головой Луника. — А в случае успеха, мы рискуем помочь тёмным в их поиске. Теперь, это миссия нашей синеглазки.
— Боюсь, что это так, — кивнула Уэлана. — Наша работа теперь здесь, ибо «Иль-Вэн» всё ещё грозит опасность. Общими усилиями, мы должны возродить наш клан и в первую очередь, я надеюсь именно на ваше содействие. Не удивляйся. Мы с Луникой уже обсудили ряд грядущих перемен, как и её новую роль в нашей общине.
— Старейшина Луника? — слегка опешив, Муралон выпрямился в полный рост и склонился перед новоиспечённым старейшиной клана. — Примите мои поздравления, леди. Клянусь оберегать вас на этом посту даже ценой собственной жизни.
Луника замешкалась, так и не сумев подобрать нужных слов, но выпрямила спину и низко поклонилась в ответ, выражая благодарность по отношению к юному следопыту.
— Но на этом не всё, — продолжила Уэла. — Лан-Лур обратился в пепел и более никогда не воспрянет в былом величии. «Иль-Вэн» не вернутся в те места, но дабы продолжать жить, нам нужно отыскать новый дом и ты, сир Муралон, возглавишь поиски этого места.
— Я?! Но, я же…
— Вы с Алайем вдоль и поперёк исследовали здешние леса, — вмешалась Луника, положив ладонь на плечо юноши, — и забирались куда дальше нежели любой из следопытов. Временно, мы обоснуемся на северном рубеже, но так не может продолжаться вечно. Ты отыщешь новое место, Муралон и заложишь первый камень в его основание. Готов ли ты принять подобную честь и обязанность?
В глазах молодого эльфа вспыхнули искры противоречивых чувств. Он пал на одно колено и склонил голову перед парой старейшин.
— Я не подведу, — промолвили уста Муралона. — Клянусь!
— Мы и не сомневаемся, — улыбнулась Уэла и сковала двух эльфов в объятьях, сжав так крепко, как только могла. Уже в следующее мгновение эти объятья наполнились теплотой, став по-настоящему семейными. — Мы совсем справимся, друзья. Помните, пока мы вместе, мы преодолеем всё.
Вскоре дождь стих, перестав барабанить по крыше, а сквозь пелену туч в окна хижины устремились первые лучи далёкого восходящего солнца. Эльфы видели эти лучи и как ни странно, сей прекрасный вид приносил им куда больше боли, нежели тепла. Слишком многое предстояло пережить, прежде чем падение Лан-Лур превратится в очередное воспоминание об ужасном прошлом. Всё, что требовалось, в сей непростой час, столь много и в то же время ничтожно мало — попросту продолжать жить. Продолжать жить, несмотря на горечь и утраты, в память о тех, кого более не было рядом, так, как это делала одна молодая эльфийка, стремящаяся на далёкий запад. Просто продолжать жить и вести свой путь в далёкое неизвестное будущее, ещё только грядущее, но уже тонущее в крови и слезах.
Кровь и слёзы. Кровь и слёзы. Слёзы и кровь.
2
— Ничего не понимаю! — Карен сидел на зелёной траве, сжимая и разжимая кулак левой руки. — Я помню, как умирал. Помню, как мне всадили кинжал в брюхо, а рука отвисла до колен. И вот… я живой. Целый и почти невредимый.
Рядом с лысым здоровяком, скидывая пластины искорёженных доспехов, приходили в себя другие «восставшие из мёртвых» воители. Не многие. Совсем не многие.
Марк скинул расколотую кирасу и шлем, позволив солнечным бликам проступить на поверхности тёмной кожи. Его руки старательно ощупывали широкий шрам, тянущийся от левого бедра до правой груди, на месте которого ещё недавно зияло страшное ранение.