Сердце врага
Шрифт:
И — когда?
— О! — С показной небрежностью она махнула рукой. — Почти сразу, по правде говоря. Едва только увидела твоих карликов. Дело в том, что Скавро сидел в кресле, когда его убили, я говорила тебе об этом. Но не сказала самого главного — что удар был нанесен вровень. Не сверху, как если бы действовал убийца обычного роста. Нет, тот, кто держал оружие, был одного роста с сидящим! Если только он не встал на колени…
— Но как осторожный немедиец подпустил бы к себе убийцу? — Грациан говорил так отвлеченно, словно все эти обвинения не имели к нему ровным счетом никакого отношения.
— Он не видел причин опасаться тебя… калеки, — безжалостно
— И это единственное, что позволило тебе заподозрить меня? — Тон коринфийца выражал недоверие. — Жидковато…
Палома тряхнула головой.
— Я — наемница, ты забываешь. И у меня была неплохая школа. Возможно, никто в Коршене не замечает этих небольших утолщений на поручнях твоего кресла… Слепцам простительно. Но на правом я заметила золоченую шишечку. На левом ее нет. Зато точь-в-точь такую же я видела на рукояти терции. Неплохой тайник, клянусь Митрой!
Впервые за все утро Месьор улыбнулся.
— Так-так. А еще?
— Ну, уже сущие мелочи. Они лишь довершили картину и укрепили мою уверенность… Когда я спускалась по лестнице в доме Скавро, перила с одной стороны были сломаны. И излом был свежим, там не было грязи. Узкая лестница — кресло с поручнями было неудобно разворачивать, так ведь? — Грациан пожал плечами. Она продолжила: — И наконец, Гарбо. Он сказал, что почти все, кто посещал немедийца, являлись пешком. Улица Горшечников в бедном квартале. Любой экипаж был бы слишком приметен. Они не желали привлекать внимание. И лишь единственный раз, в самый последний день, некто явился в паланкине. И носилки остановились прямо у дверей. Золотых дел мастер, что живет напротив, очень любопытен. Но даже он не сумел разглядеть, кто вышел оттуда. Отметил только, что паланкин, хоть и без герба, был небедным… Лишь один человек мог рискнуть таким образом. Тот, кто не мог дойти до дверей на своих, ногах…
— Это все?
Она пожала плечами.
— Все. Теперь твоя очередь.
— Что ж, ты это заслужила. Но, увы, я не открою тебе ничего такого, чего ты не знала бы и без меня.
…Грациану, действительно, было известно, кто такой Скавро, и чем он занимается в Коршене. Немедиец имел неосторожность попытаться привлечь на свою сторону одного из кровников — безнадежная затея! Так Месьор узнал о немедийском заговоре. К несчастью, как ни старался, имен других заговорщиков он выведать не смог: барон оказался слишком скрытен.
— Оставалась последняя возможность. Через Эрцина я передал этой лисе, что не прочь встретиться с ним лично. Но он оказался хитер. Стал угрожать, что намекнет Лаварро, будто весь этот заговор — моих рук дело. Вполне правдоподобно. Граф не стал бы думать дважды, он не питает на мой счет особых иллюзий. Поняв, что долгой игры не получится, я решил разрубить узел одним ударом… Вот и все. О списке я не знал. И искал его не я — я даже не знал, что у немедийца было еще одно логово. — Грациан перевел дух, а затем неожиданно спросил — так тихо, что она едва могла расслышать: — Но скажи, если ты знала обо всем с самого начала — почему ты оставалась здесь, со мной? Зачем подыгрывала мне? Почему не сказала сразу о своих подозрениях, если не мне, так хоть судье? Ведь от того, отыщешь ли ты убийцу, зависела твоя жизнь!
Как она может ответить на этот вопрос? Палома дорого бы дала за то,
— Я любопытна, — отозвалась она наконец. В этом была хотя бы часть истины. — Мне хотелось разобаться в подоплеке этой истории.
— И как, тебе это удалось?
Девушка в задумчивости покачала головой — и, глядя на нее, Грациан неожиданно засмеялся.
— Что такого забавного? — вскинулась она. С каждым мгновением настроение ее делалось все отвратительнее… Палома и сама не знала почему.
— Хочешь, скажу, что тебя так мучит? Она подняла брови.
— Ты разрываешься между двумя равно привлекательными возможностями, когда думаешь обо все этой истории, и не знаешь, какую предпочесть. Ведь моя скромная персона, в твоих глазах, одинаково подходит и на роль спасителя Коршена, и на роль главного предателя. У меня есть права на престол, но, в отличие от моих сводных братьев, я не имею никаких шансов добиться власти. Также, у меня меньше всех причин любить Лаварро и держаться за нынешний порядок. Так что логика подсказывает, что Скавро обязан был поставить на меня. Я ведь больше всех прочих гожусь в предатели, в марионетки Ордена Кречета… — Месьор брезгливо поморщился. — Одновременно, ты только что доказала, что барона убили по моему приказу. И здесь логика вступает в противоречие с фактами. Так что приходится выбирать. Хотя… — он запнулся, затем продолжил с неожиданной горячностью, — разрази меня гром, не понимаю, почему тебя это так огорчает?! Разве тебе было бы приятно, окажись я подлецом?
Глаза его неожиданно вспыхнули, от сонно-усталого выражения не осталось и следа. Теперь перед ней был Грациан — каким она знала его прежде. Только почему-то очень, очень сердитый. Что могло так разгневать его?
— Я не знаю, чему верить. — Неожиданно Палома ощутила чудовищную усталость. Должно быть, сказались две бессонные ночи. — Неужели благополучие Коршена и вправду так дорого тебе, что ты ради этого решился на убийство? Зачем все эти хлопоты?
— Ты хочешь сказать, я слишком мстителен и озлоблен? И мне следовало бы радоваться, если бы доблестная немедийская армия огнем и мечом прошлась бы по моей земле — все ради удовлетворения личных амбиций? Нет, моя дорогая… — Грациан покачал головой. — Не стану скрывать, я не питаю любви к Лаварро, этому выскочке и узурпатору. Я ненавижу того ублюдка, что превратил меня в калеку. Но свои проблемы я предпочитаю решать сам! И помощь Бельверуса мне для этого ни к чему. Скажи, ты веришь мне?
Палома задумалась.
— А это имеет значение?
— Странным образом — да.
— Тогда объясни, какова же моя роль во всем этом? Ведь это ты приготовил мне ловушку. Ты, не отпирайся! Конан знал от Ринги, что я приеду. Ты догадался — зачем, и подослал стражников, чтобы меня схватили у Скавро. Ты подстроил этот суд!..
— И твое освобождение, не забудь.
— Да. На одну луну. И чтобы на этот срок я оказалась полностью в твоей власти. Вот этого я понять не могу. Разве не проще было бы, чтобы меня казнили за убийство?
Грациан молчал очень долго, в задумчивости вертел перстень на указательном пальце. И наконец промолвил:
— Проще — возможно. И сперва, еще не зная тебя, я так и хотел поступить. Но кто бы тогда докопался, как широко раскинул свою сеть немедиец? Кто открыл бы мне, замешан ли в этом сам король Нимед — или это лишь происки какой-то группки заговорщиков? Кто мог бы гарантировать, что Орден Кречета не пришлет на место Скавро второго, третьего соглядатая… которого я уже не сумел бы вычислить?!