Сердце ворона
Шрифт:
Купившаяся на обман доверчивая светская львица выхватила протянутую тряпицу и поднесла к губам. Только лишь она это сделала, как взор ее затуманился, глаза закатились, она глубоко вздохнула и обмякла. Кармали успел только подхватить ее и усадить в стоящее у стены кресло.
– Хранн великий, Слух не предупреждал, что будут подобные трудности, – проворчал Джек, аккуратно доставая из пальцев баронессы свой платок. Да, смоченная сонным зельем тряпица выручала его уже не в первый раз.
– Ах, как это мило! – раздался от дверей, ведущих в большой зал, нежный женский голосок.
Кармали дернулся в сторону так, будто у говорившей был в руках направленный
– Леди совсем утомилась! – Та самая незнакомка, что стояла у камина, медленно и грациозно, словно лань, подошла к Джеку. – Господин маркиз, вы так и не пригласили меня на танец и предпочли сбежать с баронессой Кристиной Хелингемской. Я весьма этим огорчена.
Дама опустила маску, и показалось молоденькое лицо, слегка округленное, светлое и приятное взору. Ее глаза улыбчиво глядели на него из-за длинных ресниц, но тонкие губки были поджаты, выдавая оскорбленность его невниманием.
– Меня утомил этот помпезный, но в то же время весьма скучный бал, – признался Кармали.
– Пойдемте со мной, милорд. – Она взяла Джека под руку, и тот был вынужден поплестись рядом.
Путь их лежал по темному коридору к высокой лестнице. Дама поддерживала длинный подол своего платья, когда они поднялись по ступенькам. Здесь был выход на балкон. Джек и его спутница вышли под открытое небо. Плющ разросся по стене особняка и темно-зелеными прядями обвивал перила ограждения и каменные вазы. На темно-фиолетовом небе холодно мерцали сотни звезд. Кругом лежал ночной лес, но вдалеке можно было разглядеть несколько ярких огоньков – то был Гортен. От деревьев, подступавших к самым стенам герцогского дома, веяло свежестью листьев, ветер стих, не решаясь нарушать покой любовавшихся ночью.
– Красиво, правда, милорд? – спросила девушка.
– Верно, очень красиво, – признал Джек.
После такого вступления она задала вдруг действительно интересующий ее вопрос:
– Вы меня совсем не помните?
– Прошу меня простить, миледи, но…
Дама отвернулась, и Кармали с удивлением застыл, глядя, как вздрагивают ее обнаженные плечи. Она плакала. Что же он такого натворил?!
– Мы с вами танцевали в Асхиитаре на балу в день Весеннего Равноденствия в прошлом году. А не позднее, как три месяца назад, вы посетили нашу родовую башню на севере. У вас был разговор с моим отцом, и вы о чем-то жарко спорили с моей сестрицей. Я вас хорошо помню, маркиз.
– Леди Теа, – мрачно изрек Джек. – Вы дочь графа Бедвина Бохуна из Уэстина.
Как он мог ее забыть! Младшая дочь в семействе обедневшего лорда, во владениях которого осталась лишь одинокая башня Уэстин, являлась созданием непорочным и светлым, в отличие от ее старшей сестры, Кердивены, злой и безжалостной женщины.
– Вы погостили в нашей башне не долее дня, после чего исчезли. После вашего отъезда сестрица совсем обезумела: она заперлась в своей комнате и почти два месяца не выходила оттуда. Что вы ей сказали? Готова поклясться, что вы разбили ей сердце, маркиз, как и… как и всем барышням, кои имели неосторожность попасть в сети вашего очарования. Как вам только не стыдно! Рыцари так не поступают!
Да уж, сердце… Не мог же Джек ей признаться в том, что тайная стража разоблачила леди Кердивену Бохун как ведьму. Мерзавка отравила трех рыцарей и их жен, прежде чем люди сеньора Прево вышли на ее след. Но так как лорд Бедвин Уэстинский являлся личным другом Бриара Каземата, то его дочь пощадили, и она отделалась лишь устным предупреждением (высказанным ей не кем иным, как Джеком
– Миледи, прошу вас… – Джек снял перчатку и легонько прикоснулся к плечу дамы.
Она вздрогнула и дернулась, будто он приложил ей к коже раскаленный прут.
– Оставьте, маркиз… Не нужно.
– Глядите, миледи.
Она обернулась, на щеках ее блестели слезы, красивые большие глаза покраснели. Из-под плаща мнимого маркиза появились три багровых розы, сплетенных вместе стеблями.
– Оставьте свои штучки, милорд, – гордо вскинула она головку. – Я наслышана о вашем краснобайстве и умениях коварного соблазнителя!
– Просто поглядите…
Он легонько подул на цветы, и они вдруг ожили и зашевелились. Волшебство, не иначе! Багровые лепестки задрожали и покрылись темно-алой росой, будто кровью, выступившей через поры. Три цветочные головки повернулись друг к другу, прижались и зашелестели, смешиваясь. Через какой-то миг на трех переплетенных между собой шипастых стеблях сидела небольшая птичка, сотканная из лепестков роз. Она раскрыла клювик и начала звонко петь. Тут уж девушка позабыла о своих печалях и завороженно заслушалась.
– Я покину вас ненадолго, госпожа, – прошептал Кармали.
– Как? Почему? – Ее округлившиеся глаза были вновь готовы наполниться слезами.
– Я вернусь, не успеет мой жаворонок допеть, – пообещал Джек и протянул стебельки роз девушке.
На мгновение их руки соприкоснулись, и тайный королевский агент вздрогнул. Впервые в жизни он вздрогнул не от страха или отвращения, не от холода или ранения.
Не оборачиваясь, Кармали стремглав бросился вниз по ступеням и скрылся в одной из дверей, выходящих в коридор. Он пробежал еще одну галерею и оказался у основания широкой угловой лестницы, ведущей на второй этаж. Пригнувшись так низко, что плащ распростерся по ступеням, он начал медленно и осторожно подниматься вверх. В его руках были зажаты два метательных ножа. Королевский агент едва успел. Две фигуры, облаченные в черные одеяния, скрытые мраком коридора второго этажа, стояли подле некоей двери – там, должно быть, находилась их жертва. Один застыл с заряженным арбалетом наготове, другой ковырял в замке бесшумной отмычкой.
Оба успели лишь повернуть головы к выросшему на лестнице незваному гостю, когда в их сторону полетели остро отточенные куски стали. Пальцы наемника даже не успели отжать спусковой крюк, как Кармали был уже в коридоре. Стремительными прыжками он оказался подле падающих с пробитым горлом неудачливых убийц и подхватил их, прежде чем они успели грохнуться на пол. Аккуратно положив их на ковер, Джек огляделся. Все прошло тихо. Он приложил ухо к двери. Оттуда раздавались голоса – люди, что были там, ничего не услышали. Джек узнал гордую манеру речи герцога Валора и ворчливый говор главного Водного чародея королевства Хитара Ливня. Маг доказывал хианскому лорду, что какое-то дело не может быть исполнено сейчас, поскольку нежити осталось каких-то два перехода до Элагона, а из-за этого некий только им двоим известный план переносится на неопределенное время. Герцог очень злился, но ничего не мог поделать. Волшебник был настойчив, и уговаривать он был непревзойденным мастером.