Сердце волка
Шрифт:
Его сердце билось спокойно и гулко.
— Сегодня мы опять будем пытаться?.. — пробормотала я, обнимая его.
— Да, конечно. Ещё рано отчаиваться. Но сегодня я хочу попробовать другой способ.
Я подняла голову и удивлённо посмотрела на Дэйна. Он был серьёзен и сосредоточен.
— Какой же?
— Помнишь тот день, когда волчица впервые проснулась? Помнишь, что я делал?
Кажется, у меня округлились глаза.
— Но… Дэйн…
— Она отвечает на мои ласки, и не спрашивай, почему, прошу тебя. Возможно, ты сможешь всё-таки установить
— Нормальный контакт?.. Дэйн, но я…
Я задохнулась от смущения. В прошлый раз я с трудом соображала, но и цель тогда была другой. Теперь же…
Мне слишком нравились его прикосновения — независимо от волчицы. Мне не хотелось, чтобы Дэйн их прекращал. Мне хотелось раствориться в собственных ощущениях — и всё.
И он хочет, чтобы я устанавливала какой-то контакт?!
— Ро, я понимаю. — Он взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза. — Поверь, я разделяю твои чувства. Но сейчас мы должны сосредоточиться на другом. Пожалуйста, давай попытаемся.
Зажмурившись, я кивнула, и Дэйн вздохнул с облегчением.
— Открой глаза.
Я, как всегда, сразу послушалась. И задохнулась, увидев, с какой тревогой и нежностью смотрит на меня Дэйн.
— Что бы я ни делал, постарайся думать только о ней — о своей волчице. Помнишь один из уроков по магии Разума, где нужно отделить Разум от тела и отправиться в полёт? Вот и представь, что сейчас ты состоишь из двух частей — из тела, с которым я могу делать что угодно, и ты не будешь отвлекаться, и из Разума, который должен сосредоточиться на волчице. Ты понимаешь?
Я вновь кивнула. Я не спрашивала, что он собирается делать — доверяла полностью.
— Тогда закрой глаза.
Я послушно опустила веки, чувствуя, как Дэйн кладёт меня на траву и ложится рядом.
— Очисти свои мысли. И успокойся. Слушай ветер, Ро.
Несколько минут ничего не происходило. Я послушно сосредоточилась на дыхании ветра и глубоко дышала, не позволяя ни одной мысли — ни хорошей, ни плохой — достичь Разума.
А потом я почувствовала, как руки Дэйна заскользили вдоль моего тела, повторяя его контуры — легко, едва касаясь. Тёплые пальцы дотронулись до щеки, а следом погрузились в волосы, осторожно запрокидывая голову.
Я поняла, зачем, когда ощутила его губы на своей шее. Дыхание сбилось, на мгновение я потеряла контроль над собой, и Дэйн замер, словно понял моё состояние.
Пара секунд — и его губы заскользили вниз. Он чуть приподнял меня над землёй и начал расстёгивать крючки на платье, как в прошлый раз. А потом и стянул его, обнажив меня до пояса.
Когда я почувствовала губы Дэйна на своей груди, внутри что-то зашевелилось. Глухо заворчало, топорща белую, как снег, шерсть. И я вдруг увидела её мордочку — маленькую, узкую… волчью. Голубые глазищи сверкали яростно, но в то же время беззащитно.
Волчица вновь глухо заворчала и выпустила из крошечных лапок острые когти, царапнув, кажется, самую мою душу.
Это было удивительно. С одной стороны, я прекрасно чувствовала Дэйна и сладкую негу,
Ухо изнутри было нежно-розовым, и я улыбнулась.
— Здравствуй, — произнесла я мысленно.
Волчица фыркнула, но от меня не укрылось возбуждённое выражение её ярко-голубых глаз.
— Может, всё-таки познакомимся? Ведь я — это ты.
В этот момент Дэйн слегка укусил меня за сосок, и я чуть не вывалилась обратно в реальность от пронзившего тело ощущения. Даже глаза закрыла, чтобы было легче.
А когда вновь открыла, то обнаружила, что маленькая волчица стоит возле меня и топорщит белую шерсть.
— Хоч-ч-ч-чу, — заявила вдруг она, опускаясь на передние лапы и приподнимая заднюю часть тела.
— Чего? — нахмурилась я, чувствуя, как горит низ живота.
— Его-о-о, — протянула волчица. — Сильны-ы-ый. Мо-о-ой. Хоч-ч-чу!
Хм. Кажется, я поняла, о ком она говорит.
— А чего ещё ты хочешь, Ронни? — это имя сорвалось с моих губ быстрее, чем я успела что-либо сообразить. — Расскажи мне, чего ещё ты хочешь. Ты ведь часть меня, а я совсем не знаю, чего ты хочешь.
И тут я осознала, насколько хорошо Дэйн понимает меня — он моментально прекратил свои ласки и просто обнял, крепко прижав к себе. И это было правильно — ещё немного, и я бы превратилась в копию маленькой волчицы, и моей единственной связной мыслью было бы «хочу!»
Я наклонилась и протянула к ней руку. Несколько секунд она настороженно смотрела на неё, а потом всё-таки подалась вперёд и ткнулась лбом в мою ладонь. Шерсть была жёсткой и немного кололась.
В глазах волчицы неожиданно мелькнула такая тоска, что я, поддавшись порыву, опустилась на колени и прижала к себе её маленькое тело.
И она завыла. Горько, отчаянно, громко. Я прижала её к себе изо всех сил, согревая своим телом и чувствуя, что начинаю понимать…
— Представь, что ты спишь в доме, где тихо и тепло, — шептала я ей на ухо. — А потом просыпаешься и понимаешь, что тебе пора идти. А там, за дверью, снег, холод и никто тебя там не ждёт. Никому ты не нужна. И поэтому ты забиваешься глубже в норку и засыпаешь крепче…
Волчица кивнула и лизнула мою щёку.
— Вот почему я не прошла Ночь Первого Обращения. — Я погладила её по голове, продолжая говорить. — Ты не чувствовала любви и тепла, поэтому и не пришла. Не откликнулась на зов зелья, забилась глубже… Значит, тебе нужна любовь, Ронни?
Она вновь кивнула и вдруг заплакала.
Воспоминания проносились перед моими глазами — одно за одним, одно за одним…
Вот я в три года разучиваю на день рождения отца весёлую песенку, залезаю на стул и самозабвенно пою — и вдруг встречаюсь взглядом с ледяными глазами калихари… А потом замечаю, что гости смотрят на меня так, будто перед ними какое-то безобразное чудовище. Соскакиваю со стула и убегаю…