Сердце волка
Шрифт:
И что увидел?!
Слово, нацарапанное на стене на полтора метра выше раковины. Надпись словно издевалась надо мной, хохотала каждым изломом буквы.
Дикарка.
«Смотри, – глумилась надпись, – я всегда была рядом, дожидалась тебя, пока ты тратил драгоценное время на совокупление».
Имя мог написать любой. Имя ничего бы не значило. Но «Дикарка»… Все знали, как я ее называл. И, конечно, об этом знал ее отец.
Вера была здесь, в этом самом кафе, скорее всего, с тем хмырем на рисунке. И пусть набросок сгорел, фотография Веры все еще лежала в бардачке
Тогда ей только исполнилось шестнадцать. Она шла по тротуару, подставляя лицо солнцу. Волосы, как обычно, были крепко стянуты в узел, но ветер выбил несколько коротких прядей, и они плясали по лицу. Я не сразу посигналил – наслаждался видом.
Дикарка унаследовала от отца удивительную способность приковывать к себе внимание. Не то чтобы Вера выделялась внешне – такие серые ветровки и синие джинсы на каждой пятой, – но она словно была слеплена из другого теста, не по образу и подобию. Вне толпы. Вне времени.
Не знаю, насколько громко играла музыка в ее наушниках, но Вера не услышала, как я просигналил. Пришлось подрезать ее на переходе. Сначала она возмутилась, даже румянец вспыхнул. Потом, когда узнала меня, удивилась и обрадовалась.
Я жутко спешил, но предложил подвезти ее до фотоателье. И остался. Стоял возле двери, наблюдая из полумрака коридора, как она выполняла указания фотографа: голову чуть влево, подбородок выше. В те секунды, не давая названия своему чувству, я испытал острое желание, чтобы она вот так же была покорна и мне: возьми бокал, отпей шампанского, оближи губы… Так что, пока мы четверть часа ждали фотографии, я занимался тем, что старался смотреть исключительно ей в глаза.
Поэтому каждый раз, глядя на снимок, который выклянчил себе в награду за стойкость, я не только вижу ее лицо – острый взгляд, губы слегка приоткрыты, легкий блеск то ли помады, то ли моего воображаемого шампанского, – но и чувствую ту самую боль в солнечном сплетении.
Фото Веры лежит у меня в бардачке. Свидетели опознают ее и, возможно, расскажут что-нибудь любопытное.
С трудом отрываю взгляд от надписи, словно она может исчезнуть, и принимаюсь осматривать пол и стены. Надпись сделана чем-то твердым и острым. Не настолько острым, как нож или вилка. Скорее, это кусок материала, который случайно попался под руку.
Квадрат плитки возле сливного бочка треснул, несколько мелких осколков валяются рядом. А чуть дальше – фрагмент покрупнее.
Сажусь на корточки. Улыбаясь, сдуваю пыль с осколка. Я словно чувствую на нем тепло Вериной ладони.
Машинально взвешиваю фрагмент в руке. Достаточно тяжелый. Таким можно нанести хороший удар. Удобнее располагаю осколок в ладони и рассекаю им воздух, представляя, как попадаю аккурат в основание черепа похитителя. А дальше на меня обрушиваются образы, сильнее и ярче, чем когда-либо.
Четко, словно стою рядом, я вижу, как Вера царапает надпись, балансируя на краю раковины. Поглядывает на дверь. Время от времени убирает с лица волосы. Зачем распустила?.. Непривычно – Вера совсем не похожа на себя, – но волнительно красиво. Даже сквозь образы, находясь в другой реальности, в прошлом, я, настоящий,
Вера торопится. Сердце раздирает грудную клетку, пальцы впиваются в осколок. Ей тревожно, но это не настоящий страх. Настоящий – был до этого, в лесу, где они оставили синий «Гольф». Она выходит из машины, под ногами хрустят ветки, словно череда коротких выстрелов. Свет фар проезжающих машин режет стволы сосен, не задевая ни ее, ни похитителя… А потом вдруг ночь сменяется вечером, и я вижу, как Вера стоит возле деревянного забора. Смотрит вдаль, туда, где на темно-зеленые полосы скошенной травы из каналов выползает туман. Я ощущаю кожей легкое колебание воздуха – как, наверное, это ощущает она. Вдыхаю запах стоячей воды. Вера ждет – чувство тяжелое и тревожное. Не меня ли выискивает глазами? Но зачем ждать, если вокруг ни души? Если нет ни замков, ни веревок? Я ору ей: «Беги!» – хотя меня там и нет вовсе, и вываливаюсь из видения.
В прямом смысле слова. Падаю на пол, еще и с высоты. Инстинктивно успеваю сгруппироваться и смягчить удар, но все равно крепко прикладываюсь плечом о кафель.
Несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, где нахожусь. И вот я снова в строю. Хотя это не самое удачное выражение для происходящего – лежу в позе зародыша, голый, на грязном полу. То ли в моих ушах, то ли в кафе гудят голоса.
Дверь рывком открывается – и передо мной предстают двое мужчин в строительных костюмах и солидного вида женщина в юбке, длина которой явно не была рассчитана на мой ракурс.
– Привет, – я улыбаюсь невероятно искренне и выпрямляюсь во весь рост. – Одолжите телефон, срочно нужно сделать звонок.
Мужик глупо, часто моргает. Женщина с опозданием одергивает юбку. Третий – молча, медленно, словно под гипнозом, протягивает мобильный.
В полдень я уже мчусь по трассе. У меня есть новая машина, одежда, мобильный и много любопытных сведений. А на соседнем сиденье со мной едет Лесс. Еще сутки назад я бы и представить не мог, что сам, по доброй воле, предложу ей остаться моей попутчицей.
Трудно сказать, что именно повлияло на мое решение. Осознание того факта, что Лесс спасла мне жизнь – возможно, трижды? Сигарета, которую она утром выцыганила для меня у кого-то? Или наша ночь? Тогда я был сам не свой, знаю. Раздавленный, слабый, отравленный. Но объясняет ли это, почему такие привычные действия с женщиной на коленях выворачивали мою душу наизнанку? Как бы то ни было, отъезжая от кафе, я смотрел на ее силуэт, утопающий в солнечных лучах – он все уменьшался и уменьшался, – и понимал, что хочу добавки. Хочу еще одну ночь с ней, чтобы разобраться, что же такого она со мной натворила.
Так что я дал по тормозам – взвилось облако пыли. Подъехав к крыльцу, приоткрыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Немая не удивилась. Села рядом, пристегнула ремень безопасности. Черная лямка слегка пережала ее левую грудь, и я, вскинув бровь, отвел взгляд. С каких это пор такие мелочи цепляют мое мужское внимание?
– Может, скажешь свое имя, раз уж нам предстоит долгое путешествие? – поинтересовался я, поглядывая на попутчицу из-под сдвинутых на переносицу солнцезащитных очков.