Сердце волка

Хант Диана

— Просто так красиво, — ответила я, чувствуя себя, пожалуй, глупее, чем леди в душещипательных романах.

— У тебя глаза сейчас точь-в-точь эта первая зелень.

Мои щеки вспыхнули, возникла неловкая пауза, и я даже обрадовалась звукам охотничьего рога.

Судя по разразившемуся вслед за протяжным гудом истошному лаю собак, мы вышли на след волка.

Я взглянула на Андре и опустила глаза, вновь покраснев под его взглядом.

— Мне показалось, или вы поругались с Эберлеем? — спросила я, чтобы сгладить неловкость.

—

Не показалось, — хмуро ответил Андре. — Жених Виталины что-то слишком много себя позволяет. Я сегодня же напишу его величеству, дай только вернемся с охоты.

Он приблизился почти вплотную, и, как когда-то в детстве, взял меня за руку, слегка сжав внезапно задеревеневшие пальцы. Даже сквозь кожу перчатки я ощутила тепло его руки. Сколько мы ехали так, шагом, не знаю, я думала, что стоит высвободить руку, как волшебство момента закончится, придется возвращаться в шаткий, ненадежный мир, где все решают за меня. Судя по морщине между бровей Андре, он думал, если не о том же, то о чем-то похожем.

Руки сами разжались, когда мы услышали впереди крики, лай, ржание и страшный, короткий вой.

— Волк! — воскликнула я, и, пришпорив Леди, устремилась вперед.

Андре поскакал за мной.

Когда мы догнали остальных, я увидела только, как спешившийся Эберлей с зажатым в руке копьем пытается подступиться к огромному, истыканному стрелами, волку.

Истекающее кровью животное крутится на месте, огрызаясь на атакующих его собак.

Виталина и Микаэла, сидящие бок о бок в своих дамских седлах, закрыли глаза надушенными платочками, а я не смогла отвести взгляд.

Вот Эберлей наносит удар, и волк падает, продолжая дергаться, хрипеть, разевая красную пасть. Наконец, вывалив язык, животное затихло.

Но стоило герцогу наклониться над ним и выдернуть копье, упираясь сапогом в шкуру, как тело волка поползло в разные стороны, стремительно светлея, на моих глазах превратившись в тело человека. Черноволосый юноша, истыканный стрелами, весь в колотых ранах и кровоподтеках, вытаращил неподвижные глаза в небо.

Перед глазами возник образ монстра из сна.

— Я иду за тобой, Эя, — прозвучало где-то совсем близко.

Я выпустила поводья и пронзительно завизжала.

Потом, должно быть, я потеряла сознание, потому что стало темно, а когда открыла глаза, оказалось, что лежу на чем-то мягком. Надо мной склонились лица Андре, Виталины, Микаэлы. Лица хмурые, бледные, подбородок Микаэлы — я поняла, что голова моя покоится на ее коленях — дергается, по щекам пролегли влажные дорожки. Даже у Виталины глаза на мокром месте.

— Эя! Эя! — пробормотала Микаэла. — Хвала Богине! Как ты нас напугала!

— Оборотень, — прошептала я. — Это был оборотень.

Сестры закивали, и Виталина взяла меня за руку.

Я перевела взгляд на Андре.

Тот нахмурил брови, между ними вновь пролегла глубокая складка.

— Ты говорил, они не дойдут сюда?

Андре

нахмурился ещё больше. Обернулся, крикнул:

— Да уберите же, наконец, тело! С нами леди!

Сестры благодарно закивали, всхлипывая.

— Женщины, — раздался снисходительный голос Эберлея. — Зачем быть такими впечатлительными. Зверь повержен, это главное! Мисс Лирей, вам лучше?

— Да, благодарю, — ответила я, поднимаясь, таким тоном, словно он за завтраком спросил, хорошо ли мне спалось.

Виталина, серьезная, нахмуренная, отчего стала немного похожа на маму, отряхнула мой плащ.

— Как ты меня напугала, сестренка, — пробормотала она.

— Больше, чем оборотень? — слабым голосом спросила я, и мы обе робко улыбнулись, а затем несмело рассмеялись. Смех постепенно перерос в немного истеричный хохот.

Внезапно Виталина шагнула навстречу и порывисто прижала меня к себе. Спустя секунду к нам присоединилась и Микаэла, обняв нас обеих за шеи.

В груди защемило, а в горле стал ком. Я почти забыла, как это — не знать, а чувствовать, что у меня есть дом, есть семья.

— Виталина, прости меня, — прошептала я еле слышно, обнимая сестру. На это раз совершенно искренне.

— Эя, малышка, — также тихо ответили губы Виталины.

Сентиментальная Микаэла только шмыгнула носом.

— Дамские нежности, — проворчал Эберлей. — Будет вам, леди. Я думаю, лучшего момента, чем миг моего триумфа, для сообщения этой важной новости, и не придумать!

Я ощутила, как Виталина вздрогнула и отчего-то прижала меня сильнее, а из груди Микаэлы вырвался тихий, еле слышный стон.

— Ну-ка, Виталина, иди сюда, — позвал Эберлей.

Я даже не успела удивиться его командному тону, просто вдруг захотелось, чтобы сестра никуда не уходила. Да, мы никогда не ладили, но я все же скучала по ней. Именно сейчас я поняла, как скучала. И объятия сестер такие теплые, такие искренние…

Виталина медленно, но решительно отстранилась.

Сестра пристально посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я прочла какую-то беспокойную, невысказанную мысль. Подбородок Виталины дрогнул, а я ощутила, как колени наливаются тяжестью. Я беспомощно оглянулась на Андре — тот смотрел на Эберлей нахмурившись, скрестив на груди руки.

Эберлей по-прежнему стоял возле тела, хвала Богине, накрытого рогожей. На камзоле герцога появились бурые пятна.

Он как раз закончил вытирать лезвие меча, когда Виталина приблизилась к нему медленным шагом, словно нарочно тянула время.

— Итак, дамы и господа, лучшего момента, чтобы сообщить вам это известие, и не придумать. Позвольте представить: герцогиня Виталина Эберлей Эрсийская, моя супруга.

Я, ахнув, уставилась на Виталину, стоявшую рядом с герцогом, но сестра избегала встретиться со мной глазами. Тогда я обернулась к Андре, но он пристально разглядывал Эберлея, словно надеялся прожечь в нем дыру.