Сердце воина
Шрифт:
—Какой осел придумал только, где инструкция?! – зарычал Синай, с бешенством ударяя ладонью по окну автомобиля.
Я смотрела на него и думала о том, как же он болен! Он точно не в себе, того и глядишь пена пойдёт изо рта.
Мужчина потерял весь свой лоск, сейчас казалось, что он нацепил чьи - то чужие вещи лиж бы выглядеть солиднее.
— А-а-а! Вот она заветная кнопочка! – радостно хохоча, обрадовался Синай.
Странный тон заставил меня насторожиться.
Синай зашёлся отвратительным смехом, своим
— Что это? – сипло, спросила я, сжимаясь на своем сидении.
Рядом сидящая Наргиз замерла в ожидании ответа, обеспокоенно сжимая пальцы.
— Маленький весёленький сюрприз для Армана. – гадко захихикал турок.
Наргиз расправила плечи и обратилась к брату:
— Я не знаю, что ты задумал Синай, но ты уже переходишь все границы! Я знаю, что с тобой, если ты сейчас же не выпустишь Вику, то поверь, отец узнает, что ты пристрастился к коксу.
Слова Наргиз заставили Синая замереть.
Оскалившись словно дикое животное, он подался вперёд.
— Давай, вперёд, сестренка! Беги к папочке нажалуйся на Синая, как ты любила это делать в детстве! Хорошая Наргиз и отвратительный Синай, так ведь было всегда?! С самого детства! – у мужчины странно блестели и бегали глаза, и я к своему ужасу вдруг отчетливо поняла, что он находится в наркотическом опьянении.
Как же я этого сразу не поняла?!
— Смотрели на меня как на паршивую овцу, не без урода в семье, - бубнил мужчина себе под нос уже буквально обливаясь потом - Арман оскорбил нас, вначале увел девушку, что мне приглянулась, потом ещё и тебя дуру бросил! Он должен заплатить за то, что так обошёлся с семьей Шахин.
Мужчина вновь уткнулся носом в брелок.
Неожиданный гром заставил меня подпрыгнуть на сидении. Словно штук десять разлом прогремели прямо за спиной. Я готова была поклясться, будто даже машину дёрнуло.
Все вокруг будто замедлилось, я с удивлением поняла, что прижала инстинктивно к ушам ладони.
Повернувшись в бок, я наткнулась взглядом на потрясённое лицо Наргиз, девушка открывала и закрывала рот. Она сидела вполоборота и смотрела куда - то в сторону.
Сердце болезненно дёрнулось.
Медленно словно тяжело больной человек, я повернулась назад, поститесь, что вызвало у девушки такую реакцию.
Всего несколько минут назад на месте, где стоял некогда большой дом семьи Ассад, остались лишь развалины.
Газем!
Из моего горла вырвался сдавленный хрип.
Словно кто - то беспощадно железной хваткой сдавил горло, не давая сделать даже малюсенький глоточек кислорода.
Резкий приступ тошноты заставил сложиться вдвое.
Застонав, я вцепилась одной рукой в обивку сиденья, а другой ухватилась за находящееся впереди кресло водителя.
— Только попробуй испортить мне салон, сука! – завопил Синай, больно
— Если бы я не нуждался в бабках, ты бы тоже сейчас была там, среди хлама. — мужчина протянул руку и больно сжал мои скулы.
— А сожженные ошмётки твоей плоти летали бы по воздуху!
– продолжал, разоряться мой враг, ехидно смотря в мое перекошенное от ужаса лицо.
Наргиз придя в себя, начала мелко дрожать и всхлипывать.
— Что ты наделал, Сенай! Ты убийца, мой брат убийца! – закричала она.
Мужчина наклонился вперёд и наотмашь ударил свою родную сестру.
— Закрой свой рот! Только попробуй пискнуть и тебя будет ждать пострашнее участь, чем твою подружку! – пригрозил турок, бешено вращая глазами.
— Прошу, отпусти Вику!- взмолилась Наргиз, бледная словно полотно, она сжимала руки перед собой в умоляющем жесте, не сводя глаз с красного, как помидор лица наркомана. — Ради всего святого, прошу тебя, Синай, опомнись!
Она протянула руку вперёд, но мужчина грубо откинул ее прочь.
— Мне до одного места, что ты там несёшь, сестрица! У меня свои грандиозные планы на эту белобрысую сучку.
Я застонала, почти теряя сознание, слишком огромное потрясение, меня словно парализовало, я не о чем не могла думать, лишь только о том, что Газем больше нет!
Я больше ее никогда не увижу!
Не почувствую тепло ее ласковых добрых рук.
Перед глазами словно кадры из кинематографа начали меняться слайды: вот мы сидим у камина, пьём чай, вот она учит меня правильно произносить по-турецки слова, смеется, заплетая мои длинные белокурые волосы, удивляясь их необычному цвету.
Эта сволочь отобрал у меня… маму! Сделав второй раз сиротой.
Закричав не своим голосом, я бросилась на него словно тигрица, целясь ногтями прямо в наглые тёмные, как бездна глаза.
Вырвать!!! Вырвать и раздавить каблуками!
— Ах ты, сука ненормальная!
– Закричал Синай, когда мои пальцы впились в его волосы, выдирая их с корнем пучками.
Я драла его как одержимая, со стороны слыша свой крик, не могла поверить, что могу издавать такие страшные звуки. Страшные пронзительные. Так кричит раненная птица, когда понимает, что ее гнездо разорили, и птенцов больше нет …
— Отпусти, тварь! Ну, все ты напросилась, гадюка!
Хлесткая пощёчина отбросила меня назад.
Тяжело отдуваясь, так что казалось, сердце подпрыгивает к самой гортани, я с ненавистью смотрела на это ничтожество, что возомнило себя Богом. Будто он вправе решать, кому жить, а кому нет.
Он оскалился, поправляя волосы на голове. И зашипел, как змея, когда провел пальцами по местам, где я успела выдрать его чёрные густые волосы.
— Вот тварь, вырвала мне волосы! Я с тебя скальп сниму и сделаю себе парик! – заорал он, угрожающе сверкая глазами.