Сердце ведьмы
Шрифт:
Ник давно здесь не был, но даже бальзам не дал ему забыть этот удушливый кисловатый запах гнили, похожий на то, как воняют продукты, слишком долго пролежавшие на солнце. Даже сильный аромат антисептика не мог забить присутствующие здесь запахи. Ник сжал губы и попытался дышать этой гнилью как можно меньше.
Ник и Карлос стояли на некотором расстоянии, пока работник морга вытаскивал металлический ящик. Тело жертвы было накрыто простыней от шеи до ног. Ее посеревшая кожа была такой бледной, что светло-русые волосы казались почти черными на этом фоне. На лице не было никаких ран,
Равин несколько минут пристально смотрела на тело без эмоций и слез.
Вздохнув, Карлос наклонился к Нику и прошептал:
— Что, это не она?
Ник с изумлением наблюдал за стойкостью Равин, еле сдерживаемые слезы сдавили ему горло.
—Нет, — прошептал он, овладев собой, несмотря на камень в груди, — это она.
Карлос сдвинул брови. Он посмотрел на Равин.
— Мисс… это ваша сестра?
Она постояла молча еще несколько секунд. Затем кивнула, сделала шаг назад и вышла за ними из комнаты.
Равин сидела одна в темной гостиной. Она не зажигала свет с тех пор, как умерла Сорина. Не выходила из дома. Не убирала в комнатах. Разбавленная водой «Маргарита» продолжала стоять на кофейном столике между пачкой чипсов «Доритос» и блюдцем с бобовым соусом.
Они произнесли защитное заклинание. Оно сработало — внутри дома. Но Сорина вышла во двор и стала уязвимой. Злые силы не могли преодолеть преграду из кирпичной пыли, но смогли овладеть Сориной снаружи. По крайней мере, все, включая расследование полиции, указывает на то, что именно так и произошло. Сорина по какой-то причине вышла из дома посреди ночи.
Равин вспомнила, как почувствовала смертельный озноб сразу после того, как Железный Дровосек напал на нее. Она понимала, что произойдет что-то еще, но не предприняла никаких действий. Она не пошла и не сделала то, что была обязана: не помогла полиции. Если бы она больше содействовала властям в его задержании…
Раздирающая боль вырвалась из ее груди, прошла через горло и остановилась. Равин не проронила ни слезинки. Она не плакала с тех пор, как была ребенком. Станет ли ей от этого легче? Равин казалось, что нет. Слезы не вернут Сорину.
В дверь постучали. Равин уже хотела не обращать внимания на стук, но это могла быть полиция. Вдруг они что-нибудь узнали об убийце? Копы допрашивали ее после того, как она опознала тело Сорины, но наверняка снова не были удовлетворены ее ответами. А она по-прежнему не могла ничего больше им рассказать.
Девушка открыла дверь. На пороге стоял Джастин с большой коробкой в руках, его глаза покраснели от слез. Он был симпатичным парнем, несмотря на короткую стрижку, татуировки и серьги в ушах.
— Я подумал, что ты захочешь взять некоторые вещи, — сказал он натянутым хриплым голосом.
— Проходи. — Равин впустила его в дом.
Когда он поставил коробку и открыл ее, Равин сказала:
— Не нужно было. — Она протянула руку, чтобы остановить его, и добавила: — Я разберусь с этим позже.
Джастин
— Если тебе понадобится что-нибудь еще, чего здесь нет, дай мне знать.
— Спасибо. — Она заметила в коробке сверху что-то черное. Вытянула это и расправила.
Это был костюм ведьмы. Равин улыбнулась, вспомнив его. Когда они учились в младшей школе, Сорина надела на Хэллоуин костюм ведьмы. Равин расстроилась и сильно нервничала, но Сорина считала, что это будет смешно. Равин всегда завидовала ее жизнелюбию и невозмутимости. Сорине все давалось легко. Вот только дожить до своего двадцативосьмилетия она не смогла.
Под костюмом ведьмы лежала фотография, на которой были изображены Джастин, Сорина и Равин. Джастин вытащил ее из коробки, опустился на колени и зарыдал. Равин стало неловко. Она протянула руку и погладила его по голове, ничего не сказав. Не зная, что сказать.
Через некоторое время он поднялся.
— Извини. Я чувствую себя очень виноватым. Я уехал, когда это случилось. Если бы я был в городе…
— Ничего бы не изменилось.
Он кивнул и вытер слезы.
— Я лучше пойду. Твоя мама сидит в машине.
Равин была ошеломлена.
— Да? Почему?
— У нее Артур. А так как ты аллергик, она не стала заходить. Не хотела заносить кота в дом, но и оставить его одного в машине тоже не решилась.
Но Равин имела в виду, почему, черт возьми, ее мать была здесь, точка, а не почему она не заходила в дом.
— А почему Артур у нее?
— Я часто уезжаю, поэтому она решила забрать его.
— Нет, этого не будет, — сказала Равин.
— Что?
Равин не ответила. Вместо этого она распахнула дверь и побежала к машине Джастина.
Мать увидела ее в окно, открыла дверь и вышла с котом на руках.
— Равин, милая, как ты? Я не хотела заносить Артура в дом, но мне так хотелось увидеть тебя. — Лицо Гвендил покрылось пятнами, она была вся в слезах. Ее макияж потек. Наверное, впервые в жизни он был сделан напрасно.
— Отдай мне кота.
— Зачем, дорогая? Тебе не следует находиться возле него с твоей аллергией. Я о нем позабочусь.
— Ты не могла позаботиться о своих дочерях, не можешь позаботиться о себе, и как, черт возьми, ты собираешься заботиться о коте?
Лицо матери побледнело, на глаза навернулись слезы. Равин стояла неподвижно. Затем протянула руки.
— Отдай мне кота.
Взгляд Гвендил упал на шрам на ладони Равин. Кот начал вертеться, поэтому она разжала руки. Подняв к Равин бледное лицо, мать молча передала ей кота.