Сердце ведьмы
Шрифт:
– У тебя на совести один из наших. Кровь за кровь, Валенс, – напомнил мне Аднан удивительно серьезным тоном, будто на самом деле за всем этим стоял именно он. Тот, на которого община упырей смотрела пренебрежительно, потому что он вел такой малопочтенный бизнес. Он, который никогда не обращал внимания на традиции и не придерживался архаичных взглядов. Затем он широко улыбнулся, и меня немного отпустило напряжение. – Ты еще не рассказал мне, что именно произошло. Я полагаю, что протокол Джудана можно не брать на веру?
– Похоже, он забыл, что его так называемый
– Это все весьма любопытно, – согласился со мной Аднан, и мне заметно полегчало. – У меня тоже есть сомнения и опасения, поэтому я попросил совет упырей о встрече. Мы постановили, что события потребуют дальнейшего расследования, однако…
– Дай угадаю, – прервал я его раздраженным взмахом руки. – Джудан не готов отказаться от кровной мести?
Аднан кивнул, и мой желудок снова болезненно сжался.
– Тем не менее мне удалось убедить его оставить тебя в живых. Я даже осмелюсь утверждать, что теперь у тебя есть небольшой шанс закончить поединок победой.
– Что именно ты сделал? – недоверчиво спросил я.
– Вы больше не должны сражаться до тех пор, пока один из вас двоих не нанесет смертельный удар другому, – провозгласил Аднан и самодовольно усмехнулся. – Всего лишь пока один из вас не будет нокаутирован.
Я глубоко вдохнул через нос и снова выдохнул через рот. Невидимая веревка вокруг моей шеи ослабла.
– Ты спас мне жизнь, – прошептал я, не глядя на него. Слишком велик был стыд, что мне вообще понадобилась его помощь.
– Не так быстро, Валенс, – попридержал он мое облегчение. – Мы установили это в качестве правила, но Джудан – хитрый лис. Если ты дашь ему шанс покончить с собой и сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, он воспользуется этим шансом. Ты должен продумать стратегию.
Я на мгновение задумался, прокручивая в голове его слова.
– Либо я во время поединка позволяю себя нокаутировать очень рано, чтобы зрелище закончилось через несколько минут и Джудан лишился своего шанса, либо я отваживаюсь сражаться по-настоящему, надеясь на свою фактическую победу – и одновременно рискую быть убитым.
– Именно так это и выглядит. – Аднан поднялся и пригладил свое расшитое облачение. Сокол расслабил крылья. – До часа дуэли можешь остаться здесь. Завтра утром я провожу тебя на кладбище.
– По крайней мере незадолго до своей смерти я буду смотреть на дружелюбное лицо. – Я тоже встал. – Спасибо, Аднан. Я знаю, что, тебе было нелегко предстать перед своей семьей.
Он отмахнулся:
– Ерунда. Это принесло мне какое-то удовлетворение – видеть их раскрытые рты, когда я заступился за ведьмака. На самом деле они считали, что я не смогу упасть в их глазах еще ниже.
Хотя эти слова сопровождались улыбкой, я видел, как в его глазах вспыхнула боль. Совсем
Чем ближе подходил час поединка, тем больше я нервничал. Ничто не могло меня отвлечь. Даже игорные столы в красном зале или полуодетые дамы, которых Аднан пригласил из Морской Души и которые должны были побуждать своих клиентов покупать выпивку.
Мне стало легче от того, что в битве больше не стоял вопрос жизни и смерти. Но в то же время проигрывать мне больше не хотелось.
Во время пребывания в городской страже я всегда был лучшим, и даже до этого, как принц, я мог позволить себе любую дуэль. А теперь мне следует просто взять и втянуть голову в плечи?
После нескольких часов беспокойного сна меня разбудила служанка, и вскоре я сел в черный лимузин, который доставил нас с Аднаном на кладбище Лафайет. На улице ночная тьма уже сменилась предутренним серым светом. Вскоре первые лучи солнца коснулись влажной земли и возвестили о начале поединка.
– Ты выглядишь нервным, – весело сказал Аднан, потягивая бокал шампанского, будто мы направлялись на вечеринку по случаю дня рождения, а не на поле боя. На поле моего боя.
– С какой бы неохотой я это ни признавал, я не хочу терять свою честь. – Я потер виски. Напряжение превратилось в моей голове в бурю и грозило обрушиться на меня. – И, честно говоря, я до сих пор не понимаю, как влип в эту историю. Я живу здесь уже три года, и никогда не задумывался над тем, попаду ли я в неприятности или нет. Но стоило мне вернуть контроль над своей жизнью, и со мной происходит вот это все.
– Ты должен был просто последовать моему совету и держаться подальше от разрушительницы заклятий, – повторил Аднан, вероятно, уже в тысячный раз.
– Иногда я не знаю, почему дружу с тобой, – ответил я, засучив рукава. На мне была черная толстовка и удобные джинсы, которые очень скоро могут пропитаться моей кровью.
– Просто я неотразим. – Аднан усмехнулся.
Отвечать ему я не стал. Речь шла не только о том, чтобы не потерять лицо, но и о том, чтобы сохранить мою тайну. Если бы я потерял самообладание, все увидели бы, кто я на самом деле. Какое чудовище обитает во мне и как оно подстерегает любой удобный момент, чтобы вырваться из меня. Если это действительно произойдет и зрители столкнутся с этим монстром лицом к лицу, им не хватит времени, чтобы убежать.
Возможно, я разорву каждого из них и, очнувшись, увижу себя в горе трупов. Окровавленного и с еще теплыми внутренностями невинных жертв в руках.
Стоило мне представить эту ужасную картину во всех деталях, как я заметил, что невольно закрыл глаза. Это я сам себя так терзал? Или мое подсознание еще раз напомнило мне, чтобы я не терял над собой контроль?
Кладбище Лафайет было квадратной формы, с семейными усыпальницами и склепами, одни из которых были более, другие менее внушительными. Мы остановились перед входом с Шестой улицы, вылезли один за другим из машины и вступили в начинающееся утро.