Сердце в огне
Шрифт:
Ее мама тоже никогда не любила бездельничать. У подъезда на деревянной скамейке собирались соседки со всего дома: обменивались новостями, сплетничали, обсуждали, кто, как воспитывает детей, а ее мама мышкой пробегала мимо, только здоровалась и всё.
— Мам, а почему ты никогда внизу с соседями не сидишь?
— Да ну… Время только провожать… Мне сегодня нужно блузку дошить…
Задумавшись, Женя машинально потрогала кончиками пальцев щеку. Говорят, лазерная шлифовка может помочь, но это уже потом, когда все ткани зарубцуются. Заметила, что непроизвольно при разговоре поворачивает голову налево, от этого даже стали болеть
Женя вздохнула и решила переставить блюдо с рисом поближе к плите. Нужно переложить всё обратно, в сковороду, хотя вкус уже всё равно будет не тот. Но так, вообще засохнет. Подцепив его обеими руками, успела сделать всего шаг. Блюдо оказалось неожиданно тяжелым. Женя еще пыталась подставить коленку, но посудина уже накренилась, ослабевшие связки и мышцы не справились, и вся остропряная индийская еда благополучно посыпалась на пол. Стол, кафельные плитки, штаны с рисунком авокадо, в которых была Женя, босые ее ноги — всё оказалось засыпано зернышками риса. Неловко подскакивая боком, запрыгало и керамическое блюдо, но почему-то не разбилось. Покачалось и улеглось кверху донышком.
С минуту Женя изумленно смотрела на золотистую россыпь крупы, потом открыла дверцу шкафа и, вынув щетку и совок, не спеша, всё убрала. Побрызгав средством для мытья посуды, губкой оттерла жирные разводы. Тщательно вымыла руки и сразу же помазала их специальной мазью. Прошла в комнату, включила сериал, который пыталась смотреть уже целую неделю. И только после этого, разрыдалась.
***
Гремела музыка, струился сладковатый запах кальянов, пахло духами и иногда терпким потом, прилипали локти к стойке, куда со смехом случайно плеснули сладким коктейлем, обнимали ненароком талии или прикасались к плечу разгоряченные руки. На короткое время Глебу даже показалось, что он вернулся в беззаботное прошлое, где по пятницам мог пойти в бар с коллегами и долго болтать и смеяться, скидывая накопившуюся за неделю усталость. Иногда к ним присоединялась и Женя, приезжала уже ближе к десяти, а то и к одиннадцати часам, выпивала коктейль, иногда дурачилась в караоке и танцевала с Глебом, а потом они заказывали такси и целовались на заднем сидении.
В первые дни после возвращения Глеб боялся, что его будут постоянно расспрашивать о случившемся, округлять глаза и сочувственно хлопать по плечу. Но ничего подобного не произошло. Наоборот, все старательно делали вид, что всё нормально, словно и не было никакого пожара, больницы и сбора денег. Глеб был и благодарен за такую реакцию, и в то же время понимал, придется и самому запихать все свои переживания куда подальше и заниматься только работой. Впрочем, у них в офисе так было всегда. Приживаются только молодые, энергичные, без рефлексий и нацеленные на успех.
Раз или два в месяц, нарушая субординацию, в бар заходили начальники отделов. Они расстегивали верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, снимали галстуки и прятали их в карман, откуда те настороженно поглядывали на оживленных мужчин и женщин. Лишнего никто себе не позволял, но такие посиделки были призваны показать — мы команда.
Обычно в такой вечер Глеб выпивал пару бокалов пива, но
— Представляете, вчера без предупреждения Катрин вечером заявилась, а я только-только успел Натали выставить… Как чувствовал… — жестикулировал Игорь, зажав в пальцах сухарик с чесноком.
Глеб посмеивался: горбатого могила исправит. Бабник страшный! Имена всех своих девушек он обязательно переделывал на французский манер. Да и сам тяготел к Франции. В отпуск только туда, вещи покупал только от известных парижских брендов, кухню тоже предпочитал французскую. Даже свой крупный с горбинкой нос Игорь тоже считал признаком прованских предков. Он был высок, симпатичен, и главное, обладал воистину дьявольским обаянием, что позволяло ему в первый вечер знакомства укладывать в постель любую.
— Ух ты… — прошипел Игорь и толкнул Глеба в бок.
Глеб недовольно вытер салфеткой порцию пива, которая выплеснулась из бокала маньяка-французомана. В дверях бара появилась худощавая блондинка с прямыми волосами до плеч. Длинная челка закрывала брови и падала на глаза. Глеб случайно столкнулся с ней взглядом и почувствовал, как по позвоночнику пробежались иголки. Ему показалось, что сначала его окунули в кипяток, а потом сразу же погрузили в ледяную полынью. Чуть надменный взгляд ее голубых глаз просканировал каждого из собравшихся. Девушки насмешливо кривили губы, мужчины с интересом поглядывали на Игоря. Он-то первым должен кинуться на добычу. Так и вышло.
— Я сейчас, — коротко выдохнул француз и, торопливо вытащил из вазочки подушечку жвачки. — Блин, и зачем я этот чеснок жрал…
— Ты еще и пиво пил, представляешь какое амбре? — куражился Глеб.
Игорь быстро пожевал мятную резинку, выплюнул ее в салфетку и сполз с барного стула. Глеб с усмешкой наблюдал за очередным его любовным подвигом. Интересно, как зовут эту блондинку? Ольга, с ударением на последний слог, или Элен? Додумать еще пару имен не успел, вернулся Игорь. Глеб поискал глазами блондинку. Она устроилась на другом конце барной стойки и как раз что-то говорила бармену.
— Ну что? — обернулся к Игорю Глеб.
— А… отбрила. Да еще так вежливо. Ты не знаешь, кто это? Мне кажется, она явно имеет отношение к нашему банку…
Глеб покачал головой и снова украдкой посмотрел в противоположный конец зала. Блондинка положила сумочку и изящно скрестила длинные ноги. И вдруг в упор посмотрела на Глеба. Ему снова стало не по себе.
— А мне и не очень-то надо, — обиженно бубнил разочарованный Игорь. — Старая для меня. Ей под сорок, явно… Я с возрастом никогда не ошибаюсь.
Он тут же переключился на Мари из соседнего филиала — совсем юную студенточку с явно восточными корнями. Она радостно засияла глазами и начала кивать головой, как хрупкий цветок. Через несколько минут, обнявшись, они удалились к столикам с диванами. Глеб посмотрел в опустевший стакан, скривил губы и, глядя на бармена, стал размышлять: выпить еще или уж поехать домой. Женька, наверное, заждалась.
— Вы позволите? — вдруг раздалось совсем рядом.
Женский голос был чуть хрипловатым, низким и напоминал густые обволакивающие сливки.