Сердце в небесах
Шрифт:
— Логан, я вовсе не сумасшедшая. Хотя знаю, что вы так не думаете.
— Откуда вам известно, что я думаю? — Его с трудом сдерживаемое раздражение было готово вот-вот прорваться. Он расхаживал по комнате, стараясь держаться от нее как можно дальше.
— Логан, я…
— Что вы пытаетесь со мной сделать? Мне там, на вершине, было совсем неплохо, пока не появились вы. Черт побери, нам обоим известно, что это неправда. — Он посмотрел на нее. — Тогда я пил слишком много… и сейчас хочу. Иногда. Как сегодня, Я хотел…
— Но не сделали
Он поднял длинные ресницы и бросил на нее взгляд, от которого кровь Рэчел побежала быстрее.
— Это не единственная моя слабость.
Она сделала шаг в его сторону. Потом еще один.
— По-моему, это наша общая слабость — то, что вы имеете в виду. — Его кожа была горячей в том месте, где она до нее дотронулась. — И я совсем не уверена, что это слабость, а не сила.
В следующее мгновение Рэчел оказалась в его объятиях.
Они слились в жадном поцелуе. Его губы продвинулись вдоль ее щеки и, царапая кожу, нашли мягкую ямку ниже уха. Его голос отдался дрожью во всем ее теле.
— Я вас очень хочу. Всегда хотел.
Она поняла. О, как она его понимала! Она сама чувствовала то же самое. Он подхватил ее на руки, и Рэчел удовлетворенно вздохнула. Комната была маленькой, кровать стояла совсем рядом, и он в два шага покрыл это расстояние. Веревочная сетка застонала, когда он вместе с ней опустился на матрас.
Мгновение они просто лежали рядом, обнявшись, пожирая глазами друг друга.
Потом он поднял руку и отвел с ее щеки прядку золотистых волос. Какие большие руки, подумала Рэчел. Сильные и мозолистые и способные на такое нежное прикосновение. Способные принять ребенка у роженицы.
Теперь он поглаживал ее шею под подбородком, и сквозь окутавшее ее чувственное марево вдруг прорвалось ощущение реальности: она не будет знать радости вынашивать его ребенка. Ему никогда не доведется его принять.
Со временем она вернется в свой мир. И никогда больше его не увидит, никогда не ощутит его прикосновения.
Рэчел повернула голову, схватила его сильное запястье и приникла поцелуем к его ладони.
— Любите меня, — прошептала она, умоляюще глядя на него, и повторила: — Любите меня, любите.
Мольба была излишней. Он просто не мог ее не любить. Логан сглотнул, борясь с первобытным желанием сорвать с нее и себя одежду и взять ее; погрузиться в ее мягкую плоть и позволить забвению окутать его своим покрывалом.
Он заставил себя не торопиться. Нежный поцелуй, поглаживание легкое, как перышко. Дрожащими руками он ощущал нежность и прозрачность ее кожи.
Из выреза простого платья чуть выступали холмики грудей, обрамленные кружевом сорочки. Логан опустил голову, пробуя их теплоту своими губами, и она сразу выгнулась, прижимаясь к нему. Ее пальцы зарылись в его волосы, обхватив голову и притягивая ее к себе. От волос пахло вереском и розами и чистым запахом леса. Всем
Его язык углубился в ложбинку между грудей, и она издала стон, казалось вырвавшийся из самых глубин души:
— О, Логан, пожалуйста, пожалуйста! Ее завораживающая, словно пение сирен, мольба сломила его решимость. Он охватил ее руками, и его губы нашли ее губы, сливаясь с ними в одно целое. Ее рот приоткрылся, давая Логану возможность распробовать его дразняще-ускользающий вкус. Во все более глубоком поцелуе его язык проникал во все самые тайные, самые сладкие уголки, сплетаясь с ее языком.
И все время их тела извивались, прижимаясь ближе друг к другу, их искавшие близости ноги запутывались в нижних юбках. Даже через несколько слоев ткани Рэчел ощущала его требовательную плоть.
Он приподнялся, запустив руки под юбки, двигая их выше. Рэчел раскинула ноги, и он опустился между ними, сминая волны кружев.
Когда его пальцы добрались до треугольника тугих завитков, Рэчел ахнула, стараясь сильнее вжаться в чашу его сложенной ладони. Так же прерывисто дыша, как и она сама, он сдвинул пальцы, сжимая, надавливая.
Колеблющийся свет танцующего в камине пламени резко очерчивал его лицо, затененное завесой темных волос. Кожа туго обтягивала четко обрисованные скулы, ноздри раздувались. Он вглядывался в нее опаляющим взглядом зеленых глаз. В предвкушении они не отрывали глаз друг от друга.
Потом его палец медленно согнулся, чувственно скользнув над жемчужинкой ощущений и продвигаясь глубже в ее тело. Рэчел повернула голову, приглушенно вскрикивая в прикрывающую рот ладонь. Она раскинула руки, потом подняла их, ища его, стремясь его коснуться, пока это волшебство еще длилось. И вдруг он отдалился. Рэчел выгнулась вверх, пытаясь последовать за ним, но он опустил руку, зарываясь пальцами в тугие завитки, дразняще поглаживая ее росистые складки. Другая рука сдернула набедренную повязку, открывая напряженную, взбухшую, трепещущую плоть. Рэчел не спускала глаз с него, стоявшего на коленях над ней. Наножники все еще прикрывали его бедра, а свободная рубаха почти целиком закрывала грудь. — Откройся для меня, Рэчел. Его слова толчками отдались в ее крови. Ничего другого она и не хотела. Когда его палец, словно играя, пробежал по ее бедру от колена вверх, Рэчел еще шире раскинула ноги, не пытаясь сдержать стон, выгибаясь, отдавая ему себя всю.
И он продвинулся внутрь, одним толчком заполнив ее всю. Его ладони приподняли ее ягодицы, и она рухнула в бездонную пропасть. Все было так же, как в прошлый раз: опять она краешком глаза заглянула на небеса.
Рэчел сотрясала дрожь. Тело ее словно приросло к его телу, все дальше втягивая его в себя, а их бедра неистово притирались друг к другу.
Его вес глубже вдавил ее в набитый соломой матрас, голова опустилась на подушки рядом с ее головой, грудь расплющила ее покалываемые желанием груди.