Сердце в броне
Шрифт:
Найтон вздохнул:
— Осторожно поверни голову налево.
— Что?
— Поверни голову налево, — повторил командор, — только осторожно.
Рустам повернул голову и увидел в двух сантиметрах от своего лица лезвие кинжала.
— Я держу его тут уже давно, а ты так ничего и не заметил, — сказал Найтон, убирая кинжал в ножны. — Сам подумай, как ты будешь стоять на посту, если слева ты совершенно слеп. Днем ты видишь нормально, я согласен. Но большая часть нашей службы проходит во дворцах и замках, где даже днем достаточно темно. Дело не
— Еще в своем мире я что-то такое слышал, — сделал Рустам последнюю попытку переубедить своего командора, — у нас это называли куриной слепотой. Кажется, нужно есть побольше овощей и фруктов, и все пройдет… Найтон посмотрел на него с плохо скрываемым огорчением:
— Рус, если целители говорят «нет», значит, нет. Тебя сам верховный магистр осматривал… Мне очень жаль.
Рустам опустил голову и вцепился руками в волосы. Найтон ободряюще похлопал его по плечу:
— Не переживай. По крайней мере ты жив. Завтра будем хоронить ребят. Придешь?
Рустам поднял голову, ему стало стыдно.
— Конечно.
— А за себя не волнуйся, — продолжил Найтон. — Дитону дали замок и поместье. Южное море, песчаные пляжи, чудесный воздух. Видит бог, ты заслуживаешь всего этого не меньше его. Король щедр к своим найманам. И я уверен, он оценит твои заслуги по достоинству.
— Не в этом дело, — почти простонал Рустам.
— Не в этом, — согласился Найтон, — и все равно приятно. — Он крепко сжал плечо Рустама и встал из-за стола. — Ты отличный воин, Рус, и хороший человек. Я рад, что познакомился с тобой. Если будет нужда, можешь на меня рассчитывать.
Командор подмигнул и вышел из комнаты, оставив Рустама одного. Рустам прямо в одежде рухнул на кровать и спрятал разгоряченное лицо в одеяле.
— Черт! — выругался он в сердцах. — Вот и приплыли…
Будущее, еще неделю назад представлявшееся ясно и «отчетливо, расплылось в тумане неопределенности. Мир пошатнулся, карты перемешались, что бы там дальше ни было, одно ясно точно — белый плащ с красным грифоном Рустаму носить больше не суждено.
Глава 7 Цепи покрепче прежних
Айрин хотелось остаться одной. После завтрака она отпустила слуг и служанок, разрешив им заняться собственными делами. На нижнем этаже гостиницы было шумно, и Айрин поднялась в свою комнату, закрыв дверь изнутри на ключ. Ей необходимо было собраться с мыслями.
— Он красив, богат и, кажется, неглуп, — тихо сказала она себе, смотря на свое отражение в зеркале отсутствующим взглядом. — Пока он еще виконт, но когда-нибудь он станет графом. Графиня Вальмонд — звучит неплохо. Но разве в этом дело? Что мне титулы? Я и без того баронесса Гросбери…
Сердце кольнуло. Гросбери — вот что больше всего ее заботило. Став графом, будет ли Надаль уделять должное внимание баронству? Или удовлетворится тем, что пошлет туда управляющего? Конечно, процветающий Вальмонд не сравнить с разоренным Гросбери.
— Я запуталась, — прошептала Айрин. — Я ни в чем не уверена и боюсь ошибиться.
Она закрыла глаза и вызвала в памяти образ Надаля: красивый, сильный, знатный. Он говорит, что любит ее. Любит? Возможно. Разграбленное баронство Гросбери для такого жениха не самое привлекательное приданое. Тогда что же? Неужели дело в ней, в ней самой? Он ее любит? Ну… наверное… Айрин не разбиралась в таких вопросах. А любит ли его она? Уж это-то она должна знать. Должна, но она не знала. Ей было приятно его внимание, ей нравилась его внешность, импонировали его знатность и богатство. Любовь ли это? А нужна ли любовь?…
В соседней комнатке, где поселилась ее горничная, громко хлопнула дверь и послышались приглушенные голоса. Айрин открыла глаза и досадливо поморщилась. Как не вовремя! Наверное, Лаймия что-нибудь забыла. Или забежала переодеться… Из комнаты горничной донесся мужской смех. Айрин нахмурилась: неужели Лаймия привела к себе мужчину? Подумала, что хозяйки нет, и решила поразвлечься? Этого еще не хватало!
Спальня Айрин соединялась с комнаткой горничной смежной дверью, завешенной портьерой. Айрин решительно встала и, подойдя к двери, отодвинула портьеру. Уже взявшись за резную ручку, она замерла. Теперь, когда портьеры не было, слышимость значительно улучшилась, и Айрин неожиданно для себя услышала знакомый до боли голос Надаля:
— Ну что ты, прелестница, не ломайся. Иди ко мне. Айрин побледнела.
— Ваше сиятельство, — послышался взволнованный голос горничной, — вам лучше уйти. Хозяйка может вернуться, и ей это не понравится…
— Да ладно. Это все отговорки. Иди ко мне… Не хочешь? Ну тогда я приду к тебе.
Айрин услышала шум шагов, шелест платья и сдавленный женский вздох. В глазах у нее померкло. Она закусила губу, чтобы не расплакаться, и хотела уже было войти… Но вовремя передумала. Она непременно сорвется, начнет кричать, горячиться, может быть, даже впадет в истерику. Уронив тем самым свое достоинство и достоинство рода Гросбери. Это недопустимо. Лучше сделать вид, что ничего не происходит. А потом написать виконту холодное письмо с просьбой больше ее не беспокоить. А предательницу Лаймию отослать в деревню…
— Ваше сиятельство, — взмолилась за стеной горничная, — вы же хотите жениться на моей хозяйке. Я не могу… это недопустимо!
«А может, она и не предательница? — подумала Айрин и тут же поймала себя на горькой мысли: — Тогда могла бы сопротивляться и посильнее!»
— Не говори глупостей, — засмеялся Надаль. — Совсем даже напротив, скоро я стану твоим хозяином, и тебе лучше начать привыкать к этому уже сегодня. В будущем я часто буду наведываться в твою комнату.
«Он еще строит планы!» — разозлилась Айрин. Горечь сменилась в ее душе гневом.