Сердце в броне
Шрифт:
Рустам повел несколько раз плечами, крутанул деревянный меч, чтобы размять кисть, и встал в стойку. Через прорези в забралах их глаза встретились.
— Еще не поздно отказаться, — ничего не выражающим голосом заметил мастер.
— К бою, сэр.
Рустам бросился в атаку. Он колол, рубил, бил наотмашь — меч неизменно встречал на своем пути щит или провалился в пустоту. Какое-то время мастер только защищался, ни разу при этом не задействовав меч, даже для защиты. Когда Рустам в очередной раз провалился, мастер нанес один-единственный
— Этого хватит? — тихо спросил мастер.
Мысленно выругавшись, Рустам заставил себя позабыть о боли и поднялся на ноги.
— К бою, сэр.
Прикрывшись выставленным щитом, Рустам снова пошел вперед, но уже более осторожно и осмотрительно. Однако мастер на этот раз возиться с ним уже не стал. Обманным движением он качнулся влево, потом вправо, выбросил вперед меч. Рустам попробовал закрыться, но неожиданно меч исчез из виду, а потом последовал сильный удар в грудь, перебивший дыхание. Рустам согнулся от боли, и рубящий удар по шее завершил начатое. В голове Рустама взорвалась вспышка боли, и он ничком рухнул на землю.
Мастер невозмутимо отошел в сторону и, расстегнув пряжку на ремне шлема, начал снимать перчатки.
— К бою… сэр, — прохрипел Рустам, вставая сначала на колени, а потом уже на ноги.
— А ты неугомонный, сержант, — с легким раздражением заметил мастер. Он все-таки снял шлем и встал в позицию, в одном только кольчужном капюшоне и войлочном подшлемнике.
Вокруг тренировочной площадки собрались свободные унтер-офицеры. Никто не смеялся, никто не показывал пальцем и не обсуждал происходящее. Они просто смотрели — внимательно, с интересом, но молча.
«Тебя надо ошеломить чем-то нестандартным, — подумал Рустам, медленно сближаясь с противником. — Чем-то непривычным, чему ты не учишь и поэтому не ждешь. Но чем?»
Делая вид, что он все никак не может подготовиться для атаки, Рустам незаметно расстегнул ремни, удерживающие щит. Подойдя поближе, он бросил щит в учителя и, когда тот отшатнулся в сторону, кинулся в атаку.
Рубящий удар подкосил ему ногу, и Рустам упал на одно колено. Следующий рубящий удар обрушился на правое плечо, и рука с мечом бессильно повисла. Третий удар, тоже рубящий, перетянул его поперек груди, и он упал навзничь, корчась и судорожно хватая ртом воздух.
— Слабак, — констатировал мастер, отходя.
Рустам выкашлял кровью, воткнул меч в землю и, опираясь на него левой рукой, медленно поднялся на ноги. Отсохшая правая рука прижата к телу, левая, неуклюже вытянувшись вперед, сжимает меч.
— К бою…
Бесцветные сухие губы скривились:
— Ты начинаешь мне надоедать.
Мастер шагнул вперед и нанес сильный рубящий удар сверху прямо по лицу. Шлем помог лишь отчасти — нос всмятку, разлетевшаяся брызгами кровь, разорвавшееся солнце
— Об этом я и говорил, — сказал он тихо и без насмешки, — Полный контакт и никакой пощады. Кровь, боль и пот. Ты чувствуешь их, сержант?
Рустам не ответил. Мастер близко, очень близко. И только это имело значение. Левая рука шевельнулась, и деревянный меч начал свое движение. Медленно, очень медленно. Но ведь никто и не говорил об ударе. Только коснуться — и все. Мастер склонил голову и посмотрел на приближающийся дрожащий деревянный клинок. Когда оставался какой-то сантиметр, он шагнул назад и нанес удар.
Рустам мешком обрушился на землю. Ему так и не удалось дотянуться до учителя. Сознание покинуло его еще до того, как он упал.
Унтер-офицер Рустама подошел ближе, присел и проверил пульс.
— Жив.
— Конечно, — негромко отозвался мастер — умение точно рассчитывать силу каждого удара — непременная составляющая для учителей меча.
— У нас много целителей, — отстраненно заметил унтер, — к утру его поставят на ноги. Денек потренируется в облегченном режиме и послезавтра будет уже в порядке.
— Не надо облегченного режима, — сказал мастер, снимая с левой руки щит. — Он упертый, справится и с обычным.
— Да, упертый, — согласился унтер. — Займешься им?
— Не знаю, — мрачно отозвался мастер. — На одной упертости далеко не уедешь.
Унтер посмотрел на него снизу вверх.
— Парень прошел всю войну. Мальва, Лингенский лес, Лондейлская осада, Прайтенбери — отличный послужной список. Он прирожденный пехотинец. Будь у него вместо меча копье, он бы тебя достал. Победить не смог бы, но достал бы обязательно.
— Не знаю, — повторил мастер и отвернулся.
Унтер пожал плечами и пошел к казарме. Рустаму необходимо оказать помощь, и сделать это должны бойцы из его пятерки. Таков порядок. Мастер посмотрел на заляпанную кровью древесину тренировочного меча, оглянулся на лежавшее на земле безжизненное тело и оценивающе прищурил глаз:
— Упертый…
Целители — настоящее благо этого мира. Вся мощь технологической медицины Земли не смогла бы повторить достижения одного сонного заштатного целителя. Одна ночь — и ты снова в обойме.
Но есть и свои издержки. Чем интенсивнее исцеление, тем оно мучительнее. Короткая вспышка боли — и несколько часов нудного кошмара. То холодно, то жарко, мышцы ноют, кости зудят, скрежещешь зубами и не можешь найти покоя. И огромное искушение попросить друзей взять топор и вышибить из тебя дух.
А засветло ты снова на плацу, вместе со всеми. И безучастный унтер, остановившись, лениво цедит:
— Готов?
Нет! Не готов! Мне нужно время… у меня круги перед глазами и слабость в коленях. Отпустите меня, я хочу домой…