Шрифт:
СЕРДЦЕ УБИЙЦЫ
(приквел трилогии дикий)
Самостоятельный роман
АВТОР: М.ДЖЕЙМС
АННОТАЦИЯ
С тех пор как мне исполнилось шестнадцать, Синдикат был всей моей жизнью. Теперь, когда я на пороге того, чтобы стать одним из их самых надежных наемных убийц, мне дали задание,
С первого слова, которое она мне сказала, я понял, что она сведет меня с ума. Дерзкая, вспыльчивая и решительная, пытающаяся ускользнуть от меня на каждом шагу, она очаровывает меня, как никакая другая женщина, которую я когда-либо встречал, и заставляет меня испытывать чувства, о которых я и не подозревал.
Проходят дни, и становится все труднее наблюдать за ней с человеком, с которым она должна помочь мне справиться, я знаю, что должен уйти, поручить эту работу кому-нибудь другому. Но я также знаю, что другие мужчины Владимира сделают с женщиной, которая бросит им вызов так, как Лидия бросает вызов мне. И это не единственная причина, по которой я не могу ее бросить.
Любовь к ней могла погубить нас обоих. Но она украла мое сердце, о существовании которого я даже не подозревал…
ПРОЛОГ
ЛЕВИН
Окно открыто… Не открыто, а разбито. Стекло разбросано по полу, капли крови отражаются от него в солнечном свете, как в какой-то жуткой художественной инсталляции.
Сверкающая, переливающаяся кровь.
Я видел кровь раньше, много раз. Даже больше. Но никогда такой, как сейчас.
Кровь никогда не имела значения.
Такое ощущение, что это моя кровь, разбрызганная по полу. Как будто каждый крошечный осколок стекла вонзился в мою грудь, разрезая, кромсая, вскрывая меня, пока моя кровь не хлынула потоком на блестящий деревянный пол, присоединяясь к ее.
Тонкие белые занавески развеваются на ветру, который впускает разбитое окно. Они тоже забрызганы кровью. Накрахмаленные белые простыни, мягкое одеяло, горы подушек, которые она всегда любила, тоже покрытые кровью.
Это река, океан.
Полтора галлона. Именно столько крови содержится в среднем человеческом теле. У нее, возможно, меньше, поскольку она была очень стройной. Даже скорее миниатюрной, хотя она всегда ненавидела это слово.
Я знаю, сколько крови в человеческом теле. Я пролил ее достаточно, но меня никогда не перестает удивлять, насколько объемной она выглядит, когда находится вне тела, предназначенного для ее хранения. Какой намокшей может стать ткань от нее, тяжелой, насыщенной и красной.
Я думаю обо всем этом, стоя в дверном проеме с сердцем, разрывающимся в груди, потому что не могу поверить, что это реально. Это сон… кошмар. Она лежит на залитой кровью кровати,
На самом деле ничего. Лишь набор клеток, на создание которых ушло несколько недель. Недостаточно даже для того, чтобы сейчас увидеть. Я мечтал увидеть, как она станет круглой и сочной, как теплый спелый персик, как я проведу руками по ее растущему животу и представлю будущее, которое до самого недавнего времени даже не осмеливался представить. Даже не думал, что хочу.
И вдруг у меня оно появилось.
Она боялась сказать мне. Боялась, что я рассержусь на нее. Мы не были осторожны. В любом случае, она сказала мне, что сейчас неподходящее время, и что это не имеет значения. Но это имело значение.
Я бы подумал, что должен был разозлиться. Но я не злился.
Я упал на колени и заплакал. Обхватил ее за талию, прижался щекой к ее все еще плоскому животу и заплакал. Это было так, как будто мир открылся, как будто облака разошлись и дождь прекратился, как будто все, о чем я никогда не подозревал, что мне нужно, было дано мне в этот момент.
Но она всегда заставала меня врасплох.
А теперь – последний сюрприз. Худший. Ее прекрасное тело, распростертое на кровати, ее живот распорот, запястья и горло перерезаны. Наше свадебное ложе, кровать, на которую я привел ее домой в ночь, когда мы поженились во второй раз, пропитанная ее кровью.
Я говорил, что полностью белая кровать непрактична, но она настояла. Это напомнило ей о кроватях в отеле, где, по ее словам, у нас начался роман, где мы тайком проводили так много ночей и после полудня, когда все еще верили, что это не навсегда, всего лишь ненадолго. Просто запретное желание, с которым ни один из нас не был достаточно силен, чтобы долго бороться.
Но это превратилось в вечность… или, по крайней мере, я думал, что так будет, до этой секунды.
Все это, все то, о чем я думал, всего лишь способ игнорировать правду. Притворяться, что то, что я вижу, нереально, но я знаю, что это так, потому что я сам слишком часто создавал подобные сцены.
Я должен признать, что делал это с людьми, которых любили так же, как я любил ее. Отцы, братья, мужья, сыновья. Но никогда с женщиной. И никогда так гротескно.
Это должно было послужить сообщением. Которое я получил, громко и ясно.
Я пересекаю комнату, медленно, затем ускоряюсь. Я не знаю, как долго она здесь, осталось ли в ее теле хоть какое-то тепло, но если есть, я хочу это почувствовать. Я хочу прижать ее к себе в последний раз, чтобы вспомнить, каково ее тепло в моих объятиях, ощутить аромат ее кожи, позволить ему впитаться в себя, чтобы, даже если она ушла, я никогда, никогда не забыл ее.
Но когда я заползаю на залитую кровью кровать рядом с ней, когда я заключаю ее в свои объятия, она холодная. Единственный запах, это запах металла и смерти, на ее кожи ничего не осталось, ни ее духов, ни мыла, только насыщенный медью аромат крови и тошнотворный запах смерти.