Сердце убийцы

Кейн Челси

— Часа три назад снайпер прострелил ему башку. Жаль, тебя не было — зрелище доставило бы тебе большое удовольствие. — Помолчал, как бы раздумывая. — Впрочем, он умер мгновенно, без видимых мучений.

— Ба, ба, ба, знаменитый Арчи Шеридан, гроза серийных убийц! Так ты, значит, приехал похвастаться?

— Неужели ты не допускаешь мысли, что мне просто захотелось повидать тебя?

— Сегодня даже не воскресенье. — Убийца склонила набок голову и внимательно посмотрела на детектива. — С тобой что-то не так?

Арчи засмеялся над риторичностью вопроса. С ним все не так! У него был бурный, изматывающий, плодотворный рабочий день, и вместо того, чтобы насладиться заслуженным отдыхом и

ощущением выполненного долга, он торчит в тюрьме! Разве можно желать большего удовлетворения, чем провести остаток ночи в обществе очаровательной женщины, неоднократно вбивавшей гвозди ему в грудь?

— Я действительно хотел тебя увидеть. — Прогоняя усталость, он провел рукой по лицу. — Как тебе такой заворот мозгов?

— Ты знаешь, как возникло понятие «стокгольмский синдром»? — нежно проворковала Греттен. Она положила на стол обе скованные цепью руки ладонями вниз, вытянув их вперед к правой руке Арчи. — В 1973 году мелкий шведский воришка Ян Ульссон решил ограбить банк. Он вошел с автоматом в стокгольмский «Кредитбанкен» и потребовал три миллиона крон, а также освобождения своего приятеля, отбывающего срок в тюрьме. Приятеля привезли и запустили в банк, и они вдвоем в течение шести суток удерживали в качестве заложников четырех банковских служащих, заперев их в подземном хранилище. В конце концов полиция выкурила грабителей, просверлив дыру в стене хранилища и закачав через нее газ. Ульссон с приятелем сложили оружие и сдались. — Греттен скользнула руками по столу чуть ближе к Шеридану. — Заложников освободили, живых и невредимых. Бедняг подвергли смертельной опасности; как животных, водили на веревках с петлей на шее, однако все четверо как один встали на защиту Ульссона. Одна женщина призналась, что хотела бежать вместе с ним. Ульссон отсидел восемь лет, и знаешь, где он сейчас? — Очень легко, осторожно, самыми кончиками пальцев Греттен коснулась ребра ладони Шеридана. — В Бангкоке, открыл там бакалейную торговлю.

Арчи посмотрел на руки Лоуэлл.

— Им в Швеции стоит подумать об изменении законодательства в сторону ужесточения наказаний за подобные преступления, — глухо произнес он.

— Стокгольм — великолепный город! В ботаническом саду «Бергианский» есть тепличный павильон с коллекцией растений всех климатических зон мира. Когда-нибудь я свожу тебя туда.

— Ты уже не выберешься из тюрьмы.

Греттен промолчала, будто не слышала этих слов, и кончиком указательного пальца обвела горбинку на большом пальце Шеридана.

— Забавно, — произнес Арчи, глядя на ее указательный палец. — Рестон ждал десять лет, чтобы совершить серию убийств. Энн Бойд считает, что причиной мог послужить какой-то толчок.

— Неужели?

Шеридан поднял на нее глаза.

— Как ты с ним познакомилась?

Греттен улыбнулась.

— С кем — с ним?

— С Рестоном. — Арчи сплел свои пальцы с пальцами Греттен. До сих пор он ни разу не пытался коснуться ее, и в глазах Лоуэлл, как ему показалось, промелькнуло удивление. — Пол был твоим сообщником. Можно сказать, учеником. — Детектив наслаждался теплом ее руки. — Он был тем вторым мужчиной, который засунул меня в машину. А когда ты очутилась в тюрьме, у него от тоски поехала крыша, и Рестон взялся за удавку. Так как ты нашла его?

Греттен посмотрела на Шеридана, и детективу стало вдруг ясно как день — все это время она не рассказывала ничего и не позволяла догадаться ни о чем сверх того, что сама считала нужным. Психопатка управляла ходом событий, постоянно опережая Арчи на целый шаг.

— Подцепила так же, как всех остальных, в Интернете, — радостно ответила Греттен. — Он мне подходил по всем параметрам. Давно разведен. — Лоуэлл улыбнулась. — Разведенные хороши тем, что одиноки. Пол ничем не

увлекался, не имел пристрастий. Высокий ай-кью. Средний класс. — Она снисходительно усмехнулась. — Поэму Уитмена пытался выдать за свою собственную. Классический случай нарциссизма. — Греттен подалась вперед. — Самовлюбленными мужчинами легче манипулировать, потому что они предсказуемы. Пол был психически угнетен, одержим надуманной, нездоровой идеей. — Губы Лоуэлл дрогнули в улыбке. — И ему нравились блондинки. Мы стали встречаться. Я сказала, что замужем и нам следует держать нашу связь в тайне. Пол получил от меня все, что хотел, — власть надо мной и мою покорность. Я заставила его поверить в то, что иду на поводу его желаний.

«Знакомое ощущение?» — подумал Арчи.

— Пришло время, и я дозналась от него о былом увлечении несовершеннолетней девочкой — это было нетрудно: вся накопившаяся обида и злость неудовлетворенного самолюбия выплеснулись наружу.

Шеридан еще теснее обхватил пальцы Греттен, их руки плотно сомкнулись. У него пересохло во рту. Детектив не смел поднять на Лоуэлл глаз, но руку не отпускал. Все становилось чудовищно ясно.

— Ты внушила мне мысль привлечь Уорд. Но так незаметно, что я решил, будто это моя собственная идея. Рестон рассказал тебе о Сьюзен. Ты увидела в газете ее статью, подбросила мне идею и одновременно отказалась давать дальнейшие показания о местах захоронения своих жертв. Все подстроила. — Арчи восхищенно покачал головой и усмехнулся. — Тебе оставалось только наблюдать и получать удовольствие от разыгранного тобой же спектакля. — Даже произнося вслух эти слова, Шеридан с трудом верил, что подобный абсурд происходит в действительности, а не в бредовых фантазиях его отравленного наркотиками разума. — Я даже не уверен, что смогу доказать это.

Греттен терпеливо улыбнулась.

— Главное, что ты вернулся к работе, — наставительно сказала она. — Выбрался из своей норы.

Генри поверит. Он хорошо знает, на что способна Лоуэлл. И что дальше? Собол добьется того, что Арчи больше не увидит ее никогда.

— Ты должен быть благодарен Полу, — невозмутимо продолжала Греттен. — Он отдал тебе две пинты своей крови.

Детектив отвернулся, задержав дыхание и сглатывая подступившую тошноту. Перед ним возникло видение Рестона, лежащего на зеленом ковре с размозженной выстрелом головой.

— Тебе действительно нравятся фильмы Годара?

— Нет. Зато я знаю, что тебе нравятся.

Арчи уже начинал думать, что Греттен знает о нем больше, чем он сам.

— А теперь ты ответь на один мой вопрос. — Не выпуская пальцев Шеридана, Греттен второй ладонью накрыла его руку сверху. — Тебя влекло ко мне в первую нашу встречу? Когда я была для тебя только женщиной-психиатром и будущим автором книги?

— Я был женат.

— Ах, как уклончиво. Нет уж, выкладывай начистоту.

Он уже многократно растоптал свою любовь к Дебби. Так что еще одно предательство ничего не изменит…

— Да, влекло.

Лоуэлл выпустила его руку и откинулась на спинку стула.

— Покажи мне.

Арчи знал, чего она хочет. Секунду поколебавшись, медленно расстегнул рубашку, затем стянул ее с плеч, открыв на обозрение истерзанную грудь.

Чтобы лучше видеть, Греттен встала коленями на стул и перегнулась через стол, опершись на него локтями. Детектив не отпрянул и вообще не шевельнулся, когда она протянула руку и кончиком пальца обвела сердце, которое вырезала. Его лишь волновало, заметила ли Греттен учащение пульса. Он почувствовал, как пахнут ее волосы — не прежний сиреневый аромат, а грубовато-фруктовый запах казенного шампуня. Ее пальцы переместились на страшный шрам, вертикально рассекающий пополам его грудь, и у Шеридана мгновенно напряглись мышцы внизу живота.