Сердце странника
Шрифт:
— Мне мама о чем-то похожем всегда говорит, — улыбнулась Вера.
— Вот и слушай маму. Ей виднее. Ну, теперь можем идти? А то сейчас этот контуженный скроется, только его и видели. Мне же его отпускать не хочется. Отпустила один раз, и пожалуйста — он уже в канаве валяется.
Они помогли друг другу подняться и, держась под руки, направились к Витькиной даче (другое определение домику они выдумать не могли).
— Теперь он обязательно даст о себе знать, — сказал Старик, с довольным видом раскуривая дорогую сигару. Эти сигары в аккуратном деревянном ящичке ему присылал из Гаваны какой-то
— Вы думаете? — хмуро спросил Олежек, постукивая по столу ручкой «Паркер».
— А тут и думать нечего. Вы же его не нашли. Значит, он жив.
— Откуда он узнает, что пацана забрали?
— Узнает. Обязательно узнает. Тимофей всегда находит способ узнать то, что ему надо. А судьба пацана его заботит. И он будет следить за ней пристально. Впрочем, судьба — слишком громко сказано. Как сказал Шопенгауэр, то, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей. На 100 процентов верно подмечено. Очень верно, — Старик пустил в сторону Олежека ядовито-сизый клуб дыма.
Олежек украдкой поморщился, и спросил:
— И что он сделает? Тимофей то есть?
— Что сделает? Вообще, если думать логически, мой дорогой, то он должен позвонить нам. Или дать о себе знать иным способом. Это очевидно. Странно, что ты спрашиваешь меня о таких элементарных вещах.
— Откуда я могу знать, что делается в его голове?! — раздраженно воскликнул молодой собеседник Старика.
— Ты не знаешь этого, потому что не даешь себе труда подумать. Увы, мой друг, ты недалек, как и основная масса твоих ровесников. За вас теперь думают машины. Вы живете одним днем, удовольствиями. Вы увлечены приобретением новых электронных игрушек, потакающих вашему потребительскому эгоизму. Вы готовы часами обсуждать достоинства какой-нибудь… как вы там говорите? «Навороченной»? Да, «навороченной штуковины», умеющей много часов подряд вливать в ваши уши глупую и бессодержательную музыку, от которой у нормальных людей давно разболелась бы голова. Вы страшное поколение. Я чувствую себя среди вас динозавром.
— Мы нормальное поколение. Не надо ля-ля.
— Сумасшедший никогда не признается в своей болезни. Он просто ее не замечает, — вздохнул Старик. Я положительно задержался среди вас. А тут еще Тимофей свои фортеля выкидывает, дело затягивает. Не очень-то это хорошо с его стороны, если учесть, сколько я для него сделал. Но умен! Как черт умен. Вот это меня и беспокоит… — задумчиво потрепал он свою нижнюю губу. — Я могу предугадать его очевидные шаги, но не скрытые побуждения. Здесь, милый мой, как в шахматной игре, в которую он, кстати, играет намного интереснее и лучше тебя. Я могу видеть варианты ходов, но не смогу сказать, какой из вариантов он выберет.
— О каких вариантах вы толкуете? — нахмурился Олежек.
— О разных, драгоценный мой, о разных. И в нашей ситуации есть один очень опасный для нас вариант, связанный с нашим дорогим гостем Геночкой Остерманом.
— А он тут причем?
— Боже мой! Какой же ты счастливец! — всплеснул руками Старик.
— Я? Почему? — опешил Олег.
— По определению Флобера, всего три условия делают человека счастливым. Если он дурак, эгоист и обладает отменным здоровьем. Ты, без сомнения, подходишь по всем трем условиям. Не дуйся. Подумай лучше, как побыстрее сплавить Остермана обратно в Лондон.
— Зачем?
— А затем, чтобы у Тимофея не возникло желания с ним встретиться!!! — приподнявшись
— Он что, не может ему просто позвонить? Или вообще выйти напрямую на «ИТФ Компьютере Лимитед»?
— Наконец-то твоя логика заработала! Поздравляю.
— Так я прав?
— Отчасти. Только Тимофей на это не пойдет.
— Почему?
— Нет времени. Это во-первых. Во-вторых, представь себя на месте некоего ответственного лица в «ИТФ Компьютере Лимитед». Ему звонит какой-то человек и сбивчиво начинает объяснять положение дел в каких-то восточных дочерних фирмах. Он знать ничего не знает и просто положит трубку. То же самое он сделает с электронным посланием, если, конечно, прочтет его в ближайшие две недели. Весь фокус в том, что Тимофею надо обратиться к человеку, который ДЕРЖИТ РУКУ НА ПУЛЬСЕ и может мгновенно отреагировать на изменения. В данный момент руку на нашем пульсе держит Остерман. В «ИТФ Компьютере Лимитед» его звонка всегда ждут с нетерпением. И если Тимофей додумается до встречи с ним… Особенно если предположить, что он раскопал кое-что… Ты тепло под собой не чувствуешь, нет?
— Нет, — покачал головой Олежек.
— Почувствуешь. И не просто тепло. Это будет жаркий испепеляющий огонь. Запахнет палеными попками. Вот я и спрашиваю тебя: как можно его отсюда выпроводить?
— В ближайшие два дня ничего не выйдет. Приехали его дочь и внучка. У внучки завтра день рождения. Пять лет отмечают. Они решили устроить прием…
— В милом дворянском стиле русских князей. Я и без тебя это знаю. Он созвал всех секретарей Британского посольства с женами и детьми. Для него это прекрасная возможность завести нужные знакомства, потому что в карьере секретарей бывают разные перемены и не обязательно к худшему. Черт! После дня рождения что-нибудь еще из местной экзотики у них запланировано?
— Поездка в Дудутки. Шашлыки на природе и все такое.
— Отмени. Скажи, приехала делегация африканцев и заняла территорию. Что еще?
Олежек заглянул в блокнот.
— Посещение озера Нарочь.
— Обойдутся. Лето кончилось. Нечего им там делать. Еще?
— Мирский замок.
— Боже! Не поселиться же они здесь решили! Хватит им Троицкого предместья. Все?
— Все, — кивнул Олежек.
— Замечательно. Итого два дня, — размышлял Старик. — Сам Остерман отсюда не уедет… Напомни, где его дочь живет?
— В Нидерландах. Город Роттердам.
— Понятно. Значит, зять Геночки там же. Но ты на всякий случай уточни. Придется нам попортить местным полицейским статистику дорожных происшествий. Как ты думаешь, расшибленный лоб зятя заставит его уехать?
— Дочь с внучкой уедут точно.
— И он должен, — уверенно кивнул Старик. — Что ни говори, а семья — великая вещь. От-ли-чно! Пошли туда Логойко. Пообещай двойную оплату. За срочность. И пусть не берет машину напрокат, как в прошлый раз, а угонит у какого-нибудь добропорядочного нидерландца. Остальное ему, я надеюсь, объяснять не надо.