Сердце странника
Шрифт:
— Да ну, — смущенно пожал плечом Витек, не совсем понимая, куда клонит эта тетка, как-то по-интимному взявшая его руку. Руку он не отнял, но решил быть настороже.
— Ты правду говорил про учебу? Или лукавил? — прищурилась она с улыбкой.
— Правду. А чего мне врать?
— Очень хорошо, что ты сам это понимаешь. Молодец. Ты мне понравился, Витя.
— Тетя, я еще маленький. Подождите лет пять.
— Ты, конечно, уже обо многом осведомлен, — с терпеливой улыбкой ответила она. Но давай договоримся, что обойдемся без грязных двусмысленностей. Ни мне, ни тебе они не к лицу, согласись.
— Ладно, — может
— Вот и прекрасно, — пожала его руку Наталья Романовна. — Так вот о чем я веду речь. Дело в том, что я МАМА.
«А я ПАПА», — чуть не сорвалось бездумное с его языка, но он вовремя сжал зубы.
— Я мама в большом доме, в котором живут такие же дети, как и ты.
— Другой детский дом, что ли?
— Не совсем. Это обычный дом. И в нем живет обычная семья. Только большая. Мы живем все дружно, мирно. Никто никого не обижает. Для всех находится интересное занятие. Как ты смотришь на то, чтобы приехать в этот дом и жить там? Твою Катю я тоже могу взять.
— Зачем вам это?
— Когда мне задают такой вопрос (а задают мне его постоянно), я отвечаю, что просто люблю детей. Но тебе скажу больше. Я все отдала бы, только бы как можно больше вас, детдомовских, узнало, что такое семья. Говорю тебе это откровенно. Всех вас приютила бы, — засмеялась она, потрепав его по волосам, — да все не поместитесь. Хорошие вы мои! Я ведь прихожу сюда — плачу. Ухожу — тоже плачу. Все такие умнички. И на глазок и на умок острые. Все подметите, все поймете. А душа у каждого болит не по-детски. Вот такое, Витя, у меня предложение. А ты думай. Никто тебя насильно не потащит.
— А где ваш дом?
— В детской деревне. Не очень далеко. Я тебе адрес напишу. Приезжай, посмотришь, как мы живем. Ладно?
Витек неопределенно пожал плечами.
Когда она писала на листке бумаги адрес, он с интересом рассматривал ее. Обычная женщина лет сорока. Не полная, но и не худосочная. Волосы не крашенные, собранные в простую, без изысков прическу. Морщинки под глазами. Руки расторопные, с аккуратно подстриженными ногтями. Руки, не боящиеся работы. Простое пальто с меховым воротником. На такую мужики вряд ли оглянутся, чего уж скрывать. Но что-то было в ней невероятно привлекательное и теплое, домашнее что-то. Витек это чувствовал. Оттого смутился еще больше, вспомнив свои первые слова. Так с ней нельзя было. Нельзя и все!
Только сейчас он понял, как легко обидеть человека и как удивительно, если он не обижается, не вспыхивает, будто порох, а просто говорит с тобой, как с равным. Не презирает тебя, не показывает свое превосходство. И даже ее жалость не была Витьке противна.
— А где же вы с Катькой обитаете? — спросила она ласково.
— Километрах в трех отсюда. На одной даче.
— Поди, холодно там?
— Не. Дрова есть. Печка тоже.
— И ты печку умеешь топить?
— А что тут такого?
— Ну, молодец!
— Я много чего умею, — похвалился он, самому себе удивляясь, так как стремления к похвальбе никогда за собой не замечал.
— Вот и прекрасно. Приезжайте к нам. Ладно? Я с Кларой Ивановной тоже переговорю.
— Мы подумаем, — кивнул он, поднимаясь со стула.
— Подумай, подумай, Витенька, — согласилась она.
Идя обратно к дачному поселку, он действительно думал. И думал серьезно. Да любопытно ему стало, что за «детская деревня» такая? И что там за «семья»?
Витек шел по шоссе, пиная кроссовками попадавшиеся камни. По обе стороны дороги, как и полагалось за городом, раскинулся лесок. Машин было немного, но из-за тех, что мчались в одну с Виктором сторону, ему приходилось сходить на обочину: из-под колес брызгала грязная вода, а Витьке не хотелось пачкать джинсы. Но один пролетевший мимо черный мерс все же ухитрился оставить на них темные метки. Нехорошо ругнувшись ему вслед и изобразив неприличный жест, Витек принялся их отчищать. Мерс, осветившись задними габаритными огнями, притормозил метрах в трехстах от него. Витек настороженно замер, с некоторым беспокойством думая, не пожелал ли водила расспросить о его жестах. Но мерс некоторое время просто стоял на обочине. Потом из салона вышли двое и вытащили еще кого-то. Этот «кто-то», судя по всему, сам передвигаться был не в состоянии. Спустя мгновение двое спихнули третьего с обочины и вернулись в салон. «Мерседес» быстро рванул в сторону города.
Даже если бы Витька направлялся в другую сторону, он все равно подошел бы посмотреть, кого это выкинули из машины. Но ему было по пути.
Осторожно приблизившись к месту, где остановился мерс, Виктор поискал взглядом того, кому так не посчастливилось в этот день. В сухой траве лежал человек в оранжевом рабочем комбинезоне. Волосы на его затылке слиплись от крови.
Виктор несколько раз видел людей в таком состоянии. И все они, как правило, не имели ничего общего с миром живых.
Нельзя сказать, что Виктор ничего не чувствовал, когда видел такое. Еще как чувствовал! Покойники в пацанском фольклоре вообще занимали особое место. Что и говорить, радости в смерти мало, и потому это было жутковато-благоговейное чувство, граничившее со страхом.
Тело, скатившееся с обочины, оставило в придорожном сухостое след. Витек спустился в канаву к бедолаге, так бесславно окончившему свой жизненный путь. Страшно это — умереть вот так, бродячим псом, некстати перебежавшим дорогу. Неправильно как-то.
Витек присел на корточках рядом, не отдавая себе отчета, зачем ему вообще здесь находиться. Этот дурацкий яркий комбинезон мертвеца могли заметить из проезжавших машин. А тут Витенька сидит. И попробуй доказать потом, что ты не верблюд.
И тут рука покойника дернулась. Витек вскрикнул от внезапно нахлынувшего ужаса и приземлился на задницу, теперь уж точно испачкав штаны. Послышался стон и явственный скрип зубов. А покойничек-то жив! Надо же так вляпаться!
Успокоившись, Витек подошел ближе и потянул парня за рукав, чтобы перевернуть его на спину. Это удалось только с третьей попытки, так как парень был крупный. Виктор взглянул на бледное лицо с потеками крови, и его посетило удивленное узнавание.
Вот уж не думал он, что встретит того самого Клоуна, который веселил их в детском доме, при таких обстоятельствах. Витек узнал парня, помахавшего ему на прощание.
Сняв с себя куртку, он укрыл Клоуна, потом нарвал сухостоя и забросал его ноги. Все это лихорадочно, ежеминутно оглядываясь на дорогу.