Сердце с глушителем

Алешина Светлана

– Я тоже пойду, короче… – встал со своего места Гатауллин.

Тетя Маня сопроводила его подозрительным взглядом, а Алевтина пошла проводить до дверей.

Когда ушел и Гатауллин, тетя Маня со вздохом пошла на кухню мыть посуду, а Лариса тут же поспешила задать свои вопросы Алевтине. Благо их накопилось изрядно за время поминок.

– Скажите, а эта Маргарита – она всегда такая, как бы это сказать, странная?

– Да, – вяло ответила Байбакова. – По крайней мере, сколько я ее видела, она то смеется, как дурочка,

то напустит на себя вид этакой страдалицы. В общем, по-моему, у нее не все дома. Пашка-то он человек хороший, да мягкий больно. Виталий мне говорил, что с такой, как эта Рита, он бы и дня не прожил. А Пашка терпит. Но это их дела…

Она снова вздохнула.

– Павел когда приходил к Виталику, все больше один старался, без нее. Я не знаю почему, но, по всей видимости, чтобы стыдно не было… Еще слухи ходили, что она… это самое…

И Байбакова выразительно щелкнула пальцем по горлу.

– Закладывает? – удивилась Лариса.

– Да. Это она здесь еще старалась держаться. А Виталик рассказывал, что она прямо запоями пьет. Мужа опять же по имени-отчеству называет. И он ее тоже. Детей у них почему-то нет, хотя живут десять лет.

– Может быть, поэтому и странная? – выдвинула предположение Лариса. – Может быть, поэтому и пьет?

– Может быть, – согласилась Байбакова. – Хотя мне совсем до них дела нет, до этих Берендеевых… Скажите, Лариса, а вы правда его найдете? Ну, того, кто убил Виталика?

– Я постараюсь, – ответила Лариса. – Естественно, на сто процентов гарантировать не могу. Сами понимаете, чужая страна.

– Я вам обещаю, что оплачу все расходы, если вам понадобится туда поехать.

– Видимо, этого не избежать. Но… Сначала ответьте на вопрос: вы знали о том, что Равиль Гатауллин отбывал срок в тюрьме?

Байбакова устало отмахнулась:

– Это давняя история. Мне Виталий рассказывал в общих чертах, я не интересовалась подробностями. Это же было еще до нашего знакомства. А сам Равиль?.. Да, в общем, мне кажется, вполне безобидный человек. Скрытный, конечно, молчун. Тем не менее всегда вежливый и сдержанный. Виталику не раз помогал в различных делах.

– В каких же? – поинтересовалась Лариса.

– Ну там машину починить – он неплохо в этом разбирается. Потом ремонт помогал делать в моей квартире, когда мы решили там жить. В общем, ничего плохого про него сказать не могу.

Лариса кивнула. Про Гатауллина, молчуна-татарина, она легко могла получить информацию из милицейских источников. Иначе обстояло дело с Берендеевыми. Что-то в их облике Ларису настораживало.

– Алевтина, вы не знаете, Берендеев – это давнишний знакомый Виталия? Что их вообще связывало?

– Мне кажется, они не очень долго знали друг друга. Возможно, чуть больше, чем мы с ним. Это Равиль – друг детства, а Павел… Они познакомились, по-моему, на тренировке…

* * *

– Слушай,

Маргарита Вячеславовна, ты нормально себя вести можешь? – Берендеев был взвинчен и эдаким раздраженным живчиком вертелся вокруг своей половины, которая, гордо вскинув голову, шла по улице.

– Нормально – это смотря для кого… Ха, скажите еще, Павел Николаевич, что я должна подстраиваться под Алевтину и этих старушек! Эти люди… Фи… – Маргарита изобразила презрительную гримаску.

Потом, оглянувшись по сторонам, опрометью бросилась к мини-маркету.

– Ты куда? – выкрикнул Берендеев.

– Я сегодня буду пить. У меня траур.

И Маргарита исчезла в глубине маленького магазинчика. Берендеев нагнал ее уже около прилавка, когда жена достала купюру, чтобы расплатиться за бутылку водки. Он крепко схватил ее за руку и сквозь зубы процедил:

– Ты не будешь сегодня пить. Не бу-дешь!

– Буду! – с упрямством непослушной девчонки возразила Маргарита. – Бутылку водки, пожалуйста, и большой «Спрайт».

– Рита, я прошу тебя, не делай этого… Я устал от твоих выходок, – пробормотал, сдерживаясь усилием воли, под недоуменными взглядами продавщиц, Павел.

– Павел Николаевич, на вас люди смотрят, – ангельским голоском укорила мужа Маргарита, говоря между делом «спасибо» продавщице, которая быстренько подала на прилавок водку и газировку.

Берендеев крутанулся на месте, покраснел, швырнул руку Маргариты и бросился к выходу. Он кожей чувствовал насмешливые взгляды продавщиц, для которых произошедшая сценка явилась приятным эпизодом в скучной пьесе под названием «рабочий день».

– И не смейте со мной так обращаться, – голос Маргариты, догнавшей своего супруга, показался Берендееву звуком бормашины. – А Алевтину я все равно не люблю. И не уважаю. Потому что она дура…

– Это понятное дело, почему ты так ее ненавидишь, – горько усмехнулся Берендеев.

– Зато я не понимаю, почему ты ее так любишь, – театрально выдыхая, произнесла Маргарита и вдруг бросилась к проезжей части. – Такси! Такси! – звонко воскликнула она, и на ее голос тут же с готовностью откликнулось два водителя, стоявшие около своих машин с шашечками.

Они выступили вперед, как два рыцаря, готовых умереть ради прекрасной дамы. Вернее, из-за полтинника, который эта дама достанет в качестве платы за их услуги.

Берендеев зло наблюдал за тем, как Маргарита села в одну из машин. Это означало, что она поехала к своей подруге, одинокой толстухе Светлане Камышовой. Они вдвоем очень любили выпить и посудачить. А может быть, и пройтись, что называется, по мужикам. Павлу это уже, в принципе, было не столь интересно знать. Он только с грустью мог констатировать, что его брак, некогда заключенный на основе большой любви, на глазах разваливался. И смерть Виталия Соловьева отнюдь его не укрепила, а скорее наоборот…