Сердце пяти миров

Андреевич София

— Акрай, я позвал тебя, чтобы ты перевязала меня, а не для того чтобы выслушивать глупости, — оборвал ее он.

Но теперь, когда он знал, ее робость куда-то исчезла. Шербера подняла голову и яростно уставилась прямо Прэйиру в лицо.

— Ты прекрасно знаешь, что это не глупости. Тебе следовало попросить меня.

— Моя рана хорошо заживает.

— Благодаря Олдину, а не твоему упрямству.

— Мои раны заживали и без помощи этого… — Он сдержался. Она даже удивилась. — И ты не очень переживала о них, когда фрейле

приказывал мне научить тебя владеть мечом.

— Ты вызвался сам, — напомнила она.

— Ты могла отказаться.

— Я же сказала тебе, что никогда… — Настала ее очередь сдерживаться.

Шербера едва ли не шипела от злости, пока обрабатывала рану и накладывала повязку. Он отмахнулся от ее магии, отмахнулся от ее слов, отмахнулся от ее чувств.

Она имела право злиться.

Она поднялась с колен, поправляя рубицу, и уже открыла рот, чтобы сказать, что перевязка закончена и Прэйир может идти, когда он неожиданно удержал ее, ухватив рукой за запястье.

Не резко и не жестко, так, чтобы если она захотела, то смогла вырваться из его хватки. Шербера знала, что Олдин сейчас смотрит на них, как смотрят и другие немногочисленные раненые и лекарки, но не поэтому она послушно замерла, ожидая, что скажет ее спутник.

А именно потому, что в любой момент могла высвободиться и уйти.

— Фрейле сказал мне, чего ты хочешь.

Она смело встретила его взгляд.

— Он приказал тебе? Я хотела сначала поговорить с тобой сама.

— Я бы не стал тебя слушать

Ее глаза расширились от его честных слов. Пальцы, обхватившие ее руку, чуть расслабились и поползли к ладони, сжали и чуть приподняли ее руку, снова показывая — напоминая — и ей, и ему о том, почему Шербера не может держать меч.

— Как они это делали?

Она сглотнула комок в горле.

— Акрай. — Прэйир был непреклонен. — Мне нужно знать, как они это делали.

— Рукояткой меча, — сказала она еле слышно. — Сайам заставлял меня класть руку на камень, кто-то удерживал меня, кто-то прижимал к камню мою ладонь, а потом они ударяли по пальцам и…

— Ты не должна рассказывать об этом.

Шербера и не заметила, что рядом с ними стоит Олдин. Его фиолетовый взгляд встретил грозовой взгляд Прэйира, и ей показалось, что в палатке стало темнее и запахло молниями.

— Иди и займись делом, полукровка, — выплюнул Прэйир, но Олдин не сдвинулся с места. Его тонкая рука легла на плечо Шерберы, и голос, хоть и заговорил он тихо, зазвенел:

— Зачем ты спрашиваешь ее, воин?

— Затем, что мне придется сделать так же, — сказал Прэйир очень спокойно. — Или ты знаешь другой способ выправить сломанные пальцы, целитель?

Олдин ничего не сказал на это, хотя Шербера знала, что ему есть, что сказать. А сам Прэйир был так спокоен, что это ее даже пугало.

Было ли причиной то, что она ему сказала? Пожалел ли он — о, как она ненавидела это слово, как она ненавидела жалость к себе! —

влюбленную в него акрай или просто решил подчиниться приказу, который не мог не исполнить?

— Не время и не место обсуждать это, — наконец сказал Олдин им обоим, оглядываясь на лекарок, которые старательно делали вид, что занимаются своим делом. — Ты голодна, Шерб?

— Кажется, да, — сказала она.

— Иди и поешь. Ты мне здесь больше не нужна.

И она покорилась снова.

Прэйир безмолвно сопроводил ее к палатке кашевара, у которой толпились усталые воины. Шербера взяла лепешку и несколько кусков жаренного на огне мяса, и они уселись на один из камней неподалеку и поели, не глядя друга на друга и не пытаясь притворяться дружелюбными.

— Ты остаешься со мной, — сказал он, когда она отпила из чаши крепкого медового вина, и Шербера удивленно посмотрела на него.

— Когда?

— Все время пути до города.

— Почему?

— Потому что я так хочу.

Кусок застрял у нее в горле. Шербера запила мясо вином и осторожно отставила полупустую чашу на камень рядом с собой.

— Это из-за того, что я сказала тебе?

— Это из-за того, что уже завтра ты не сможешь удержать своими сломанными пальцами и соломинку. До города еще три или четыре дня перехода, акрай. За это время твои пальцы заживут.

И Шира уйдет.

А потом, с наступлением новой луны, в городе будет объявлен отбор, и акраяр, не связавшиеся с выбранными спутниками, смогут обрести новых.

— Ты сделаешь это, — сказала она наконец, не зная, что именно имеет в виду.

— Я сделаю это, — ответил он, поднимаясь. — Я пришлю за тобой одного из этих никчемных мальчишек, акрай. Будь готова.

Глава 22

Шербере не впервые в жизни хотелось не подчиниться. Но впервые в жизни она одновременно так сильно желала и не желала сделать то, что было приказано.

Ее сердце было лошадью, поводья которой крепко держал Прэйир. Оно могло упираться, бить копытами и фыркать, но вырваться из хватки ему было не под силу. Ему хотелось ткнуться мордой в плечо хозяина и взять из его ладони сладкий корень чеплыжницы, коснувшись огрубевшей кожи мягкими губами, и одновременно — вздыбиться, показать норов и не дать так просто себя укротить.

Шербера не хотела быть женщиной, с которой Прэйир ляжет в постель только по приказу фрейле и для свершения клятвы. Ей хотелось, чтобы он сам пожелал ее — как пожелал ее Фир, поймавший ее в свои объятья по пути к палатке акраяр.

— Ты знаешь, — сказала она, все еще немного задыхаясь после страстного поцелуя, которым он ее одарил.

— Номариам будет удерживать меня в своей палатке, Шербера, — сказал он, проводя своей большой рукой вверх по ее телу и на мгновение чуть сжав ее грудь. — Только так я не убью Прэйира и не отправлю к Инифри половину лагеря.