Сердце пустыни
Шрифт:
— Предупреждать надо.
— О чем предупреждать? — Он выгнул красивую бровь.
В облегающей рубашке с длинными рукавами и высоким воротом он выглядел еще массивнее.
Она взмахнула рукой, указывая на его тело:
— Тебе следовало играть на сцене царя зверей. Тебя и гримировать особенно не пришлось бы.
Он весело расхохотался, потом попробовал стянуть с себя рубашку и простонал. Его лицо скривилось от боли.
— Кажется, какое-то время мне будет тяжело поднимать левую руку.
— У тебя есть смена
— Да. И продовольствие имеется, но я займусь им после того, как мы разберемся с раной.
— Хорошо. — Она схватила ножницы из лотка и принялась разрезать рубашку.
Он прошипел, когда холодные ножницы коснулись его разгоряченной кожи, затем простонал, когда Талия Жасмин сняла с раны прилипшую к ней ткань.
Однако со стороны могло показаться, что он стонет не от боли, а от удовольствия. Дрожащими руками она ощупывала рану, стараясь не обращать внимания на его красивое тело и на свою реакцию.
«Работай, идиотка! Перестань фантазировать об этом мужлане и просто займись делом!» — без конца твердила себе Талия.
Внезапно ее осенило. Все это время, пока она готовила внутримышечные инъекции с болеутоляющими и противовоспалительными средствами, он подавал ей флаконы с лекарствами, брал наполненные лекарством шприцы и раскладывал их в лотке в правильной последовательности. Он действовал так, словно долгое время был связан с медициной. Значит, он не хвастался, когда заявил, что может сам о себе позаботиться.
Кто же он такой?
Талия открыла рот, собираясь задать вопрос, когда он снова мягко провел пальцем по ее щеке. От легкого прикосновения она едва не потеряла над собой контроль. На глаза навернулись слезы. Она сглотнула, стараясь держать себя в руках и ни о чем его не расспрашивать.
— Ты не преувеличивала, когда говорила, что прежде имела дело с огнестрельными ранениями. Кто же ты такая, росинка Бога?
Имя Талия в переводе с древнееврейского языка означало «роса Бога». Никто никогда не понимал, почему при рождении ей дали такое необычное имя.
Еще раз проверив, все ли готово к процедуре, Талия решила приступить к более тщательному осмотру.
— Твои родители достойны похвалы за то, что выбрали тебе такое имя. Оно удивительно точно подчеркивает твою заботливость и утонченность, — сказал он.
Она бросила на него обиженный взгляд:
— Я не утонченная!
Его улыбка была дразнящей и снисходительной.
— О, ты невероятно утонченная особа, — настаивал он.
Талия прищурилась, глядя на него:
— Как твоя челюсть?
Он заговорил низким, бархатным голосом, который приятно обволакивал ее тело:
— Моя челюсть всегда будет помнить встречу с твоим кулаком. Но спрячь свои коготки. Утонченность и хрупкость не одно и то же. Говоря о тебе, нужно иметь в виду решимость, утонченность и изысканность. Именно так тебя можно описать. Потрясающая внешность, изысканная душа и стальная
Ее губы дрогнули.
— Ты уверен, что не разбил голову? Или ты всегда так охотно и непринужденно раздаешь поэтические комплименты?
— Как раз наоборот. Женщины называют меня скупым на слова. Я никогда не говорю того, чего не имею в виду и никогда не лгу о своих чувствах. Неудивительно, что я выбрал работу в силовых структурах, а не стал дипломатом.
— Значит, среди орды женщин, которые стремительно пронеслись через твою жизнь, я единственная, кто во время проведения спасательной операции, как в фильме «Миссия невыполнима», врезала тебе так сильно, что ты раскрыл в себе поэтическое дарование?
— Ты отлично подвела итог.
Он вдруг повернулся и лег на спину, положив голову и плечи ей на колени. Он улыбнулся, когда Талия насторожилась и уставилась на него сверху вниз:
— Это единственное место, где я могу прилечь.
Она сглотнула, поборов желание погладить его по лицу и запустить пальцы в роскошную гриву. А еще Талия преодолела самое безумное из всех желаний — нагнуться и поцеловать его в лоб, прежде чем начать тыкать в него иголками от шприцев и резать скальпелем.
С огромным трудом поборов несвоевременную страсть, он поставил медицинский лоток на пол, а затем повернулся к ней так, чтобы она имела возможность лучше рассмотреть его рану.
Талия чуть не задохнулась, когда он поднял голову и промурлыкал:
— Так мне будет удобнее всего подавать тебе инструменты, пока ты работаешь.
Она резко и немного нервно кивнула и откашлялась, надеясь таким образом изгнать из головы, все неразумные мысли.
Затем приступила к тщательному осмотру раны.
Харрис посмотрел на загадочную женщину, которой предстояло спасти его.
Он держал фонарь под оптимальным углом, чтобы ей была хорошо видна рана. И пока Талия вводила ему обезболивающее, он успел ее рассмотреть.
Она была не просто красивой женщиной, а уникальной и магически притягательной. Харрис не успел произнести и половины того, что было у него на уме, когда Талия обвинила его в пристрастии к поэтичности.
Она откашлялась, и он осознал: она старается успокоиться. Харрис мог бы поспорить, что ее волнение никоим образом не связано с проводимой процедурой.
— Итак, пуля прошла через мышцу, задела край лопатки и три ребра. Сухожилия и нервные волокна не порваны. Мышца повреждена в месте входа пули, на выходе образовалось небольшое отверстие. Но самое главное, это кровотечение. Задето несколько артерий, которые находятся вне зоны досягаемости. Мне придется расширить и углубить рану, чтобы прижечь артерии и установить дренаж. Я наложу глубокие швы на самых травмированных тканях, но оставлю рану открытой. Как только опухоль спадет и будет ясно, что внутрь не попала инфекция, я зашью рану.