Сердце Пламени
Шрифт:
Послышался топот, из надстройки на палубу выскочил маг-гоблин, наряженный только в штаны. На мгновение замер, красные глаза выпучились. Упал на колени и уткнулся лбом в доски палубы. Олен заметил сзади на шее, там, где у людей выпирают позвонки, ряд крохотных, с монетку чешуек цвета старой меди.
Крылатый исполин поднялся на высоту в сотню локтей, испустил свистящий рев, от которого корабль содрогнулся. Закружился с легкостью бабочки, с короткого и плоского хвоста полетели капли зеленой слизи. Одна проела дыру в парусе и упала на палубу, где и осталась дымящейся
Из люка вылез Бенеш с ножнами коричневой кожи в руках. При взгляде на небо побледнел, но голос его прозвучал твердо:
— Держи! — и ножны отправились в полет.
Олен поймал их, одним движением выдернул меч. Тот вспыхнул всего на миг, как голубая молния, а затем стал обыденно-серым. Но исполинское существо в вышине резко пошло вниз, точно собираясь врезать в корабль. Отвернуло в последний момент, едва не задев пузом верхушку мачты. Крылья исчезли, точно их и не было, сияние померкло, туша гиганта с плеском грохнулась в воду.
Волна толкнула «Дракон» в бок. Судно качнулось, и туман начал стремительно рассеиваться. Последние его обрывки уползли на левый берег, под тень густого леса, открылась деревушка на правом, полощущие белье женщины. Золотые лучи светила побежали по речной поверхности, точно пальцы, норовящие проникнуть в глубины Дейна.
Рыжий подошел к борту, вскочил на него и уставился на воду.
— Что… кто это был? — проговорил Олен, чувствуя, что его бьет самая настоящая дрожь, а меч в руке ходит ходуном.
— Великий сом… хозяин реки… — срывающимся голосом отозвался Харен, поднимаясь с палубы. — О нем рассказывают, что тысячи лет спит на дне реки… Я думал — сказки, а теперь…
Гоблин-маг встал с колен, бросил на клинок в руках Олена уважительный взгляд. Даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но затем махнул четырехпалой рукой и ушел внутрь надстройки.
— Мне кажется, да… — проговорил Бенеш, когда отошедший боцман принялся с помощью окриков и пинков приводить в чувство матросов. — Это, ну… один из Древних.
— Из кого?
— Одно из существ, что владели этим миром до прихода богов. О них мало что известно… — ученик мага понизил голос. — Но говорят, что небольшое их число пережило Войны Творения.
— Скажешь тоже… — Олен наконец справился с дрожью в руках и сунул меч в ножны. — Честно говоря, я бы не отказался от глотка самогона!
— И я, — признался Бенеш.
Самогон нашелся во фляжке у боцмана, ядреный, на дубовой коре и смородине. От него у Рендалла и ученика мага вышибло слезы, но воспоминания о невероятной встрече мигом потеряли остроту. К тому моменту, когда на палубу выбрались проспавшие самое интересное пассажиры, очевидцы невероятного явления выпили еще не раз и сошлись в том, что лучше всего промолчать.
Остаток дня прошел спокойно. Саттия попыталась расспрашивать, с чего это Олен и Бенеш напились с самого утра. Пришлось срочно выдумать что-то о посвящении в речное братство тех, кто впервые оказался на корабле.
А на следующий день корабль добрался до Ферлина, второго по размерам города Золотого государства. Открылось устье Ланы, куда более широкой тут, чем у Гюнхена. Стал виден мыс у слияния двух рек и грозная крепость на нем, чьи стены вырастали прямо из воды.
«Дракон» повернул, пошел по Лане межу портом и посадом на противоположном берегу, на соединяющий его с основной частью Ферлина деревянный мост.
— Его каждые несколько лет смывает во время весеннего паводка, — сообщил Гундихар, с утра нарушивший обет молчания.
— Почему не возвести каменный? — удивилась Саттия.
— Клянусь своей бородой, ферлинцам проще скидываться много раз, но понемногу, чем один — но солидно. Эй, Харен, долго стоять будем?
— Часа три, — отозвался боцман. — Можете сойти на берег, ноги размять.
— Отлично! — гном кровожадно улыбнулся и потер руки. — Пойдем со мной, покажу вам пару живописных местечек! И заодно пива выпьем! Ух, соскучился я по пиву!
— Вчера же пил, — заметил Бенеш.
— Вот, с тех пор и соскучился!
Корабль прошел несколько занятых причалов, маг-гоблин отпустил ветер, и подопечные Харена принялись спускать паруса. Шлурс повернул штурвал, «Дракон» скользнул на свободное место. Стоявшие со швартовочными тросами матросы начали прыгать через борт.
— Прибыли, ха-ха! — гном от избытка чувств звучно хлопнул себя по ягодицам. — Эх, Гундихар фа-Горин как-то нажил в этом городе большие неприятности! Как в том анекдоте — приходит эльф домой, а жена раздета и в прихожей топор стоит…
— О нет, я этого не выдержу, — с мукой в голосе проговорила Саттия. — Давай убьем его, а?
— Лучше лишим голоса, — Олен глянул на Бенеша.
— Э, ну… это сложно… — признался тот, — хотя идея заманчивая. Я подумаю… да…
Гном, не обративший внимания на то, что его никто не слушает, закончил анекдот, и сам же над ним оглушительно расхохотался.
С борта спустили сходни, и первыми на причал сошли купцы. За ними проследовал Калист ари Бон.
— Вперед, друзья! — с энтузиазмом завопил Гундихар, оставивший «годморгон» в каюте, но зато повесивший на пояс широкий, устрашающего вида тесак в деревянных ножнах и с оплеткой на рукояти. — Покажем этому городу, где зимуют раки!
— Ох, покажем, — вздохнул Олен. — Рыжий, ты с нами?
Оцилан выразительно моргнул и отвернулся, показывая, что его Ферлин не интересует.
По сходням сошли на причал. По его скрипящим, попахивающим гнильем доскам выбрались на берег. Тут угодили в густую толпу, состоявшую из пьяных матросов, трезвых грузчиков, горластых торговцев и подозрительно шустрых типов с острыми глазками и липкими руками.
Гундихар пер через нее, как тур сквозь лес, пихаясь и громогласно ругаясь. На него оглядывались, но тут же забывали, увлеченные своими делами — выпивкой, сделками или поиском доступных девиц.