Сердце-пламень
Шрифт:
– Я знаю, где находится собрание книг Галлаи.
Он ухмыльнулся.
– Торгуешься за свою жизнь, Лесёна? Похоже, ты и правда научилась у меня кое-чему.
Не поверил.
– Разве ты не чувствуешь своим колдовским Даром, что я не лгу тебе?
На лице Дарена мелькнуло какое-то странное выражение. Совсем легкая тень, которую я не смогла распознать.
– Вот только Лис и его ученики облазили почти весь город, – тихо сказал он, но я уловила в его голосе угрозу. – Но ничего подобного читальне не встретили. А ты вот так запросто, будучи
Я пожала плечами.
– Еще нет. Я нашла место, отмеченное Галлаей. – Я присела и чехлом от клинка принялась чертить на снегу проход к нему. – Но туда не так просто попасть. Нзир водит кругами. Быть может, там защита из рун для отвода глаз, ведь, скорее всего, Галлая не могла все унести и спрятала часть книг где-то в Нзире…
– Зачем ты рыщешь по Нзиру, если ты человек?
«Можно утратить Дар, но по-настоящему потерять Путь у меня уже не выйдет», – подумала я, а сама сказала:
– У меня просто было время.
– Время, – эхом повторил Дарен, глядя на мою карту на снегу.
На его рукаве появилось еще одно созвездие Аспида, а первое ожило и переместилось ближе ко второму.
Возможно, я никогда не смогу по-настоящему его ненавидеть. Пока в моей памяти – я коснулась жемчужной пряди с заключенными в ней воспоминаниями – живут его мрачные шутки о судьбе, забота обо мне, зареванной девочке, потерявшей мать, заступничество от помешавшегося отца… Он сам – как нить, сшивающая мое прошлое, настоящее и будущее. Я помнила его первые неловкие попытки изменить цвет на лепестках зарянки, острые колени, злые глаза. Неужели за этим непроницаемым колдовским кафтаном все тот же угрюмый вихрастый парень, с которым я делила тонкие лепешки, тот же изобретательный упрямец, придумавший, как оросить наш сад в старом городе?
Я помнила запах кожи Дарена: терпкий и сухой, будто сама пустыня въелась в его жилы. И тогда, и сейчас он порой напоминал мне выпавшего из безвременья путника.
Я узнала бы его где угодно. Он отпечатался внутри меня.
Дарен был моим самым близким другом.
Ох, Лесёна… Нет.
Он уже тогда был царевичем.
Моим царевичем. Ведь моя семья тоже была из Ардонии и служила его семье.
Может, в моей крови просто есть что-то, заставляющее меня подчиняться ему, помимо моих собственных убеждений? Если это так, я попытаюсь обмануть и себя тоже.
Потому что ни моя жизнь, ни мои убеждения не стоят нового века Полуночи.
«Чудь побери, почему все так запутанно?»
– Убьешь меня, да?
Дарен, не отрываясь от моей снежной карты, ответил:
– Сперва тебя будут судить по нашим законам. Ты предстанешь перед Советом.
О, да. Теперь узнаю тебя, колдун из Линдозера. Это ты привел меня в западню, разыграл целое представление, чтобы заставить разрушить своим колдовством Печать, сдерживающую Чудову Рать.
Узнаю и тебя, царь колдовской. Это ты сказал, что иначе нельзя.
Что Чудова Рать разрушит наш мир, если
И это ты подчинил ее себе с помощью Феда, чтобы вновь удержать ее в узде.
Да, это ты.
– Как угодно, мой повелитель. – я отвесила поклон.
Будь здесь кто-то третий, я бы удержала свой норов, но моя отчаянная попытка выторговать свою жизнь выбила меня из колеи. Рядом с Дареном я помнила о том, как может чувствоваться доверие, и теперь ранилась об это. Чудов предатель. Чудовище…
– Обиженная девчонка.
«Я точно пожалею об этом, но…»
– Зато ты сама степенность! Где ты был все это время? Ах, да! Стоял и смотрел! Я искала тебя, а ты… Почему остался в стороне тогда?! Как ты мог?!
А Дарен будто ждал этого. Его лицо не изменилось, разве что стало чуть бледнее.
– Что-то еще?
Я отшатнулась. Щеки горели, глаза тоже – на них вскипала злая, непрошенная влага. Болезненный жар внутри разгорался все сильнее.
– Ты видел, что со мной сделали, видел! И ничего не сделал! – проговорила я, задыхаясь. – Преспокойненько ждал, пока Ворон разыграет свои карты, а после выложил свои. Ты просто ждал… И твоим козырем было мое доверие к тебе. Дарен, которого я помнила, никогда не предал бы меня!
Я мельком взглянула на него, намереваясь потом отвернуться, но не смогла.
– Ты думала, все эти годы я терзался воспоминаниями о тебе? – произнес он тихо. – Ты поставила под удар будущее Светлолесья… да и всего мира… из-за детских обид? Ты действительно настолько глупа, Лесёна?
«Дыши. Просто дыши».
– О да, я усвоила твои уроки, – со смешком сказала я, утирая тыльной стороной ладони злые слезы. – Ты хочешь править Светлолесьем, а я всего лишь один из рубежей, которые надо было пройти. Что ж, предложение о собрании книг Галлаи все еще в силе.
– Я и не ждал, что ты поймешь. – Дарен склонил голову, и пряди волос опустились на лицо. – Поэтому дал тебе это.
Он кивнул на жемчужную прядь в моих волосах. Уговор. Еще один дурацкий уговор, который я заключила с ним. Он, видите ли, хотел, чтобы я помнила нашу дружбу.
– Да, твои поступки – это другое, – сказала я, качая головой. – Колдовской обмен, я помню.
– Ты бы сама разрушила Печать, если бы не травник, – сказал Дарен, чуть поджав губы. – Ты понимаешь это. И злишься на меня. Злишься, потому что я вижу это в тебе.
– И потому отбираешь свободу воли? – спросила я. – Совсем как Ворон.
– Ты хотела этого, – вдруг сказал Дарен, обводя пространство вокруг посохом. – Нзира, колдовства, старых преданий. Ты хотела видеть Полуденного царя, и я стал им. Да, пришлось заплатить. Но с колдовством всегда так.
– Тогда зачем все это? – Я коснулась жемчужной пряди. – Прежде ты охотился за моей силой. Теперь, когда ее нет, в этом нет необходимости.
Я подняла клинок, чтобы срезать прядь.
– Да, – мягко согласился Дарен. – Нет ничего, кроме твоего обещания помнить.