Сердце пирата

Дорсей Кристина

– Верно. Теперь он не покажется в наших водах.

– Ура капитану Маккейду!

Поселенцы продолжали веселиться далеко за полночь, совсем как в какой-нибудь праздничный день. Хотя сначала Энни не собиралась принимать в этом участие, зная настроение Джеми, но в конце концов общее возбуждение захватило и ее.

Местный музыкант впервые после предыдущего набега де Порто настроил свою скрипку. Женщины, которые во время боя беспомощно сидели, заламывая руки, теперь ожили и занялись праздничным ужином.

Не

сговариваясь, все решили есть вместе и вытащили столы и стулья на обсаженную пальмами площадку для собраний. Выкопали яму, развели в ней костер и зажарили одну из многочисленных диких свиней, отчего воздух наполнился соблазнительными ароматами.

Пока на тарелки накладывали свинину, Джеми попросили произнести речь. Энни боялась, что он охладит пыл островитян. Но он только исключительно высоко оценил их мужество и достигнутый успех.

Подняв кружку, которую не забывали наполнять восторженные женщины, он произнес тост за островитян:

– Вы все можете гордиться собой.

– Мы показали трусливому пирату, чего ждать, если он снова сунет сюда нос, – завопил кто-то из подвыпивших вояк, и Джеми согласно кивнул.

– Верно. Вы неплохо вели себя. Каждый из вас. – Под приветственные крики Джеми осушил кружку рома, передохнув, лишь когда в ней не осталось ни капли.

Даже Ричард Корнуэлл поддался общему настроению. Его ум, казалось, прояснился. Он сидел рядом с Энни, прославляя великую победу. Но ни разу не упомянул о первом визите де Порто на остров. И о своем сыне.

Энни, конечно, была рада просветлению рассудка дяди, пусть даже и временному, но сейчас ее больше беспокоил Джеми. Он слишком много пил, больше, чем в тот раз, когда она с ним познакомилась. И хотя он ничего не говорил о своей ране и отметал все упоминания о ней движением сильной ладони с длинными пальцами, она замечала страдальческие морщины вокруг его рта.

На каждое ее предложение пойти полежать или хотя бы просто отдохнуть он отвечал отрицательным покачиванием головы.

– Бросьте, Энни, вы что, не хотите поразвлечься? – Он обвил рукой ее плечи и ближе наклонился к ней. – Ты слышала, моя Энни, я сегодня герой. – Он притянул ее к себе. – Моя песенка еще не спета.

Когда все наелись, столы отодвинули в сторону и начались танцы. Скрипка подхватывала то одну мелодию, то другую, а танцоры пристукивали ногами, кружа своих партнерш.

Энни сидела с дядей, Израэлем и Джеми, когда Мэтью Бакстер пригласил ее на танец.

– Это чеширский хоровод, – сказал он.

Но Энни не хотелось танцевать. Ей хотелось быть как можно ближе к Джеми. Она была озабочена.

С того момента, как корабли скрылись за горизонтом, Джеми с Израэлем осушали одну кружку рома за другой. Она глянула в его сторону, надеясь, что он не пустит ее танцевать, надеясь услышать, что она вообще нужна ему.

Но

он только молча поднял кружку, потом повернулся к Израэлю и выпил до дна. Энни почувствовала, как горячая волна залила ее щеки, и встала, принимая предложенную Мэтью руку. Она не оглянулась, когда он повел ее в центр площадки.

– А она не из тех, кто скрывает свои чувства – плохие или хорошие. – Израэль откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– О чем ты болтаешь, старик?

– Как будто не знаешь. О мисс Энни.

Джеми знал. Он следил за каждым ее движением. Он прищурился, наблюдая, как толстошеий молодой человек взял ее за руки и прошелся с ней в хороводе. Он был выше ее на голову и неплохо смотрелся, если бы не толстая шея. Как раз такой, какой ей нужен.

Джеми поднял кружку и поморщился, обнаружив, что она пуста. Энни Корнуэлл была не для таких, как он, и ему следовало об этом помнить. Надо забыть о ней. Забыть о де Порто, если на то пошло.

Но чем больше он пытался забыть, чем больше пытался смыть воспоминания потоком рома, тем труднее было ему отвести от нее взгляд.

– Да, парень, видать, крепко тебя прижало.

Джеми бросил взгляд на Израэля, открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Упираясь ладонями в грубо сколоченный стол, он с трудом поднялся на ноги.

– Пойду туда, где мне не придется слушать твою болтовню. Когда Джеми, спотыкаясь, побрел к берегу, к резким звукам скрипки прибавился смех Израэля.

Энни видела, как он ушел. Она остановилась, пропустила быстрый поворот в танце и столкнулась с Мэтью, когда он сделал правильное движение. Мэтью стал извиняться.

– Нет, нет. Это я виновата. – Энни сделала глубокий вдох. – Можно, я немного посижу? Я устала больше, чем думала.

– Конечно. Давайте я найду вашего дядю.

– Ничего. Все в порядке. – Энни удержала его за рукав. – Не беспокойтесь.

Когда она торопливо вышла из круга отбрасываемого костром света, то услышала, что Израэль ее зовет. Она остановилась и повернулась к нему. Он запыхался, когда подошел к ней, но это не помешало ему сразу перейти к делу.

– Вы понимаете, что делаете, мисс Энни?

– Думаю, что понимаю. – Энни выставила подбородок.

– А я так уверен, что нет.

– Я не понимаю, почему…

– Только не говорите, что меня это не касается. Вся эта дурацкая затея пришла вам в голову только из-за того, что я вам рассказывал про капитана Маккейда. – Он понизил голос. – И я не хочу, чтобы вы страдали.

Несколько долгих мгновений Энни молча смотрела на Израэля. Казалось странным, что он дает ей советы, – старый седой пират, с трубкой в зубах, смутно видимый в мерцающем свете костра. Энни подумала, что ей следовало бы рассердиться на его вмешательство, но она не сердилась.