Сердце огня и льда. Леди

Гэлбрэйт Серина

Вернуть тех, кого я потеряла. И вернуться самой.

Не беречь надежду в сердце, но бороться за неё, за воплощение её в жизнь.

– Я поеду.

– Что? – обернулась ко мне Тайя.

– Я поеду с Беваном в империю, – повторила я.

Волчица шагнула ко мне, взяла за руку, отвела в спальню. Эстелла осмотрела внимательно свою картину и чиркнула пальчиком по воздуху, добавляя новую линию.

– Шель, ты с ума сошла? – спросила Тайя шёпотом.

– Возможно.

– Отправишься прямиком в пасть сторожевым псам? А если они тебя

ждут? Если это ловушка? И ты готова рискнуть всем лишь потому, что это… этот несостоявшийся божий служитель заявил, что у него якобы есть гениальный план по свержению Двенадцати?

– Дело не только в Беване, ты же знаешь, – хотя и в бывшем собрате тоже. Не уверена, что решилась бы на возвращение, не объявись он сегодня.

Не расскажи о возможности покинуть круг, пусть бы и способом столь диким, безумным даже.

Не напомни о необходимости делать что-то самим, не ожидая смиренно, пока боги преподнесут всё желаемое на золотом блюде.

– Как ты повезёшь в Эллорану Эсти? Империя на другом конце континента!

– Эсти не поедет с нами, – я не могу подвергать дочь такой опасности, не могу рисковать жизнью Звёздочки. Что бы ни ожидало в империи, я не допущу, чтобы что-то случилось с моей малышкой. – Она останется с Лиссет в общине.

– Лиссет поедет с тобой, – прозвучал в общей комнате голос лисицы. – Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну в охраняемый курятник?

– Хорошо. Тогда надо связаться с моими родителями и тайно отправить Эсти к ним, – мама с папой и ведать не ведают о внучке. И я не предполагала рассказывать родителям о моей дочери так скоро.

– Ради праматери, Шель! – волчица подняла на мгновение глаза к низкому потолку. – Как же твои страхи, опасения? Ты ведь с момента нашего приезда ни разу не покидала территорию общины.

И сейчас страхи эти боролись во мне с желаниями отчаянными, безрассудными. С желанием изменить жизнь Эстеллы, мою, моих мужчин. С желанием выбраться из раковины, в которой я пряталась от окружающего мира всё это время, и сделать что-то важное, по-настоящему необходимое.

Мне придётся выбирать, подобно сказочной королеве, между своим ребёнком и теми, кто не связан со мной кровными узами, но кто нуждается во мне не меньше. И страхи не уйдут, не исчезнут по мановению волшебной палочки, они будут разрывать моё сердце каждый день, каждый час, каждую минуту, проведённую вдали от Звёздочки. Я не представляю ещё, как покину её, знаю лишь, что должна, что мне придётся.

– Когда-то я спросила Дрэйка, сможет ли он жить без меня, без своей пары, – мне нет нужды возвращаться в общую комнату, повышать голос, чтобы быть услышанной всеми присутствующими. – Дрэйк ответил, что ему придётся. Они оба знали, на что идут, принимали каждый свою ношу ради нашей безопасности. Я не хотела, чтобы их жертвы оказались напрасными, поэтому не роптала и не возражала, уезжая из империи. Возможно, пришла пора и мне рискнуть, хоть и придётся покинуть Эсти ненадолго.

– Ладно, – вздохнула Тайя. – Я останусь

с Эсти.

– Ты уверена?

– Уверена. Надеюсь, так ты будешь капельку меньше тревожиться. И в общине Эсти в безопасности, даже если братству и известно о ней.

– Вряд ли, – Беван встал на пороге спальни, прислонился плечом к косяку. – Когда я увидел тебя по возвращению с острова, то сразу понял, что ты беременна. Понимание на уровне инстинкта – женщина не только занята, но и носит чужого ребёнка, что окончательно отбивает желание связываться. Если спросишь, откуда оно взялось и на что похоже, я всё равно не смогу объяснить толком. А вечером следующего дня в императорском дворце на тебе ощущались лишь отметки Норда и Дрэйка.

– Рейнхарт пришёл уже после полной инициации привязки с Дрэйком, – вспомнила я. – И напрямую спрашивал, не беременна ли я. Зачем, если бы он мог сразу определить это по моему запаху?

– Не почуял сам из-за двойной привязки? – предположила волчица.

– Вероятно, – согласился мужчина. – Но обольщаться не стоит. Они могут не знать о ребёнке наверняка, однако предполагают, учитывая, что времени и возможностей у тебя было более чем достаточно. И Рейнхарт опасается твоего возвращения, а не воспользоваться его страхами было бы в высшей степени недальновидно…

Тайя вскинула выразительно брови, намекая откровенно на неизжитую привычку братства играть на чужих чувствах и слабостях, добиваться желаемого, предлагая людям то, чего они хотят, и Беван улыбнулся покаянно.

– Издержки старой профессии.

– Как-то не слишком достойно искателя истины.

– А кто знает, где эта самая истина обнаружится?

– Мама? – Эстелла подняла голову, указала на свою картину.

Я наклонилась к дочери, погладила её по тёмно-каштановым кудряшкам.

– Да, моя Звёздочка, очень красиво. Расскажешь, что ты нарисовала?

Я приняла решение. Сделала выбор, каким бы тяжёлым он ни был, какую бы боль ни причинял.

И останусь верна ему до конца.

Глава 2

…Тёмный лабиринт.

Паутина коридоров, сменяющих, перетекающих друг в друга.

Дыхание давно сбилось, сердце стучит отчаянно у горла, страх захлёстывает, сжимает в тисках.

Я бегу, спотыкаюсь, цепляюсь за стены, неровные, шероховатые. Бьюсь бабочкой, угодившей в сети паука. Ищу выход из западни, но не нахожу.

Маленькая комната с ледяными стенами, без окон, без дверей. Льющегося с потолка света хватает, чтобы увидеть посреди помещения чёрный гроб с прозрачной крышкой. Дышу тяжело, иду к гробу медленно, с трудом переставляя одеревеневшие ноги.

Ближе.

И ещё ближе. Сердце замирает, я пытаюсь разглядеть под узорами, морозными, разукрасившими причудливо крышку, того, кто покоится внутри. Закусываю губу, заставляя себя не срываться на крик раньше времени.

Я должна знать, должна убедиться.