Сердце негодяя

Гэфни Патриция

— Пошли отсюда. — Но как раз в эту минуту лунный свет упал на лицо всадника. Кэйди ахнула:

— Джесс!

— Кэйди, давай…

— Это он!

Дрожа от ужаса, она отшатнулась и попыталась вжаться в стену. Всадник медленно и неумолимо приближался. Вот он поравнялся с ними и сковал их своим страшным одноглазым взором.

— Джесс… о. Господи, он… он скроется! Сделай что-нибудь!

С загадочным выражением на лице, в котором тревога и волнение сочетались с весельем, Джесс вытащил один из своих шестизарядных «кольтов» и наставил его прямо

в лицо незнакомцу. Он выстрелил… и промахнулся.

У Кэйди открылся рот.

— Стреляй еще раз.

Бух!

Опять промах. Но это невозможно — он же стрелял в упор! Незнакомец даже не дрогнул. Нет, он усмехнулся, проезжая мимо, а поворачивая за угол, приподнял шляпу. Затем лихо пришпорил своего черного коня и скрылся.

Кэйди сделала три шага в сторону и опять привалилась к стене дома. В голове у нее все смешалось, но она не сошла с ума и не ослепла. Правда доходила до нее как сквозь туман.

У Джесса по-прежнему было все то же странное выражение на лице — не то паническое, не то истерически веселое. Ей удалось заглянуть ему в глаза, но лишь на секунду.

— Гм… Должно быть, заело, — пробормотал он, опустив глаза на револьвер. — Слушай, Кэйди, ты это видела? Оказывается, парень и не думал умирать! Не иначе как Док Мобайес был с ним в сговоре. Да и шериф, должно быть, тоже. Вот так фокус! Как ты думаешь…

Чтобы заставить его заткнуться, Кэйди выхватила у него револьвер.

— Ты лживый сукин сын. Ворюга!

Но он все еще пытался нахально отрицать очевидное.

— Погоди, погоди. Что ты имеешь в виду? Ты же видела кровь! Все ее видели. Парень был мертв. Ни малейших признаков жизни. Ну, погоди. Как же ты…

— Это был томатный сок. Ах ты, подлый скунс!

— Кэйди, миленькая моя…

Она была на девяносто девять процентов уверена, что револьвер заряжен холостыми патронами, а бушевавшей в душе ярости с лихвой хватило на единственный процент сомнения. Приставив револьвер прямо к лживому сердцу Джесса, Кэйди выстрелила.

Бац!

Он не упал, даже не дрогнул, но она все равно закричала. К тому же ее душил гнев, да и страх в последнюю секунду взял свое. На мгновение ее одолела слабость. Она покачнулась и даже не сразу высвободилась, когда он ее подхватил, но, придя в себя, изо всех сил оттолкнула его.

…— Скотина! — закричала Кэйди и ткнула трясущимся от негодования пальцем в конец переулка. — Кто этот человек?

— Кэйди, ну послушай…

— Кто он? Если не скажешь, клянусь, я достану настоящие пули. Кто он такой?

— Ш-ш-ш! Это был мой кузен Мэрион.

— Твой… Ты хочешь сказать, что это он — Голт?

— Да тихо ты! Да, это он. Разве я виноват, что ты не хотела верить?

Ох, если бы у нее сейчас были пули!

— Ты украл мои сбережения! Скажешь, нет?

Он почесал затылок, но отрицать не стал.

— Ты ядовитый змей, Джесс Воган! Подлая, лживая гиена! Верни мои деньги!

— Не могу. Мне пришлось отдать их Мэриону, чтобы он умер. Он не соглашался за просто так.

— Ну так догони его и верни их.

— И

этого я тоже не могу. Понимаешь, он решил вернуться домой в Лексингтон и начать новую жизнь. — Джесс потянулся к ней, но она отмахнулась.

— Ну и отправляйся за ним следом. Можете палить друг в друга отсюда до самого Кентукки, мне все равно.

Кэйди повернулась кругом и пошла прочь, но Джесс поймал ее за руку и заставил остановиться.

— Прекрати. Ничего не хочу слушать.

— Ну, Кэйди! — протянул он жалобно. — Я собирался рассказать тебе про деньги.

— Ну да, конечно. Так я тебе и поверила. Не смей за мной ходить! — огрызнулась Кэйди, вновь вырывая у него руку.

— И вообще я понял, что ты скоро разбогатеешь. Как только узнал, что Уайли ворует золото из «Семи долларов».

— Так вот почему ты сделал мне предложение!

Джесс опять ее остановил. Лицо у него стало такое, что Кэйди едва не оттаяла, но все-таки устояла.

— На самом деле ты не можешь так думать. Я точно знаю.

— А почему бы и нет? Ты все время только и делал, что врал!

— Только не в главном.

— Ну, например?

— Например, о том, что я люблю тебя до безумия.

—Ерунда.

— Хочу прожить с тобой всю жизнь.

— Чушь.

— Хочу, чтобы у нас были дети. Чтобы мы вместе состарились и сидели рядышком в качалках на веранде. И слушали, как шумит река.

Кэйди пренебрежительно фыркнула. Он что, за дурочку ее держит?

— Оставь меня в покое и не смей морочить голову! Глаза бы мои тебя не видели!

Давясь злыми слезами, проклиная его, Кэйди решительно направилась обратно к салуну. На углу она один-единственный раз позволила себе обернуться, чтобы проверить, не идет ли он за ней.

Он шел.

15.

— Папочка приехал! Привет, мисс Кэйди!

Сидя рядом с ней на козлах фургона, Леви помахал сыну, улыбаясь и тихонько посмеиваясь себе под нос. Кэйди полностью разделяла его чувства. Было что-то невыразимо трогательное в нескладной фигурке Хэма: руки и ноги у него росли слишком быстро, обгоняя все остальные части тела. И было что-то такое упоительное в его веселой белозубой улыбке от уха до уха, в чистой радости которой светилась его милая мордашка, когда он был счастлив, что всякий раз при встрече с ним ей невольно хотелось смеяться. — Тпру, лошадка! — скомандовал Леви.

Смирная кобылка послушно остановилась у входа в салун «Приют бродяги». Леви спрыгнул с козел, а Хэм тут же с разбегу кинулся ему на шею, и они оба едва не свалились наземь, удержавшись на ногах только благодаря перекладине коновязи.

— Папочка приехал! — торжествовал Хэм. Леви на радостях подбросил его в воздух.

— Ой, папа, я целых сто лет тебя не видел!

— Целых сто лет, — согласился Леви, крепко обнимая сына и осторожно опуская его на землю.

Он провел вне дома всего двое суток, но, насколько было известно Кэйди, Леви и Хэм прежде никогда не разлучались.