Сердце музыканта
Шрифт:
Домой Николай вернулся совершенно разбитый. Верная Катерина встретила его у порога.
– Что с тобой, родной? – супруга, мгновенно угадав его состояние, тотчас обняла за плечи и ласково поцеловала. Актриса капризничает? Не хочу, чтобы ты переживал.
Он впервые с благодарностью и участием ответил на ее поцелуй. Хотелось забыться, успокоиться, – только женщина, находящаяся всегда рядом, могла в этом помочь.
– Жанна отказалась жить у нас. Черт их разберет, этих звезд, строят из себя незнамо кого! Поберегу твои нервы.
– Саша звонила из Будапешта, скоро будет у нас, – сообщила она между поцелуями.
– Сестрица моя очень любит сюрпризы.
– Я всегда ей рада.
Наутро он отправился в театр, где Дмитрий и Жанна начали первую репетицию. Николай залюбовался танцующей Кармен, добавил пару рекомендаций, немного посидел в зале. Все это время он чувствовал необходимость видеть ее, говорить с ней. Она сделалась отрешенной частью его собственной души. И ее героиня, знавшая себе цену, вдруг тоже показалась ему чужой. Внезапно он поймал себя на мысли, что не знает эту женщину, что теперь находилась перед ним; она мало походила на ранимую возвышенную девушку, любившую стихи и вечерние закаты. В новой Жанне явственно обозначилась какая- то дерзость, умело сочетаемая с жесткой самоуверенностью. Оттого роль роковой красавицы- цыганки так подходила ее нынешнему образу!
Когда репетиция закончилась, Николай остановил ее у выхода.
– Жанна, прошу тебя, задержись. Я хочу сказать тебе что- то.
Она подняла на него синие, наполненные мистической тайной, глаза, которые смотрели беспристрастно и отчужденно.
– Я всю ночь думал…
– Что ты хочешь сказать?
– Почему ты согласилась участвовать в этом проекте?
– Мне интересен образ Кармен. Думаю, у меня получится хорошо сыграть.
– Не смею сомневаться. Актриса из тебя получилась великая. Часто я вспоминаю то время, когда мы были вместе.
– Забудь. Наше с тобой время закончилось ровно тогда, когда ты променял меня на экстази.
– Выслушай меня. Все не так… Дня не проходило, чтобы я не думал о тебе. Я совершил ошибку, в чем долго раскаивался.
– Послушай, зачем тревожить прошлое? Мы могли бы сейчас пуститься в долгие, ни к чему не приводящие объяснения, но не нахожу в них смысла. У меня давно другая жизнь и есть любимый человек. Сцена для меня всё. У тебя своя семья. Давай же будем просто работать. Мы партнеры, понимаешь? Я – не твоя маленькая Жаннет, которую ты хочешь видеть во мне. Может быть, я даже слишком изменилась для того, чтобы ты мог любить меня теперь.
– Но я люблю тебя! Люблю больше, чем прежде. Я готов все поменять в жизни ради того, чтобы вернуть прошлое.
– Прошлое вернуть нельзя. Ты не знаешь меня, Коля. Я не та, что прежде. Ничего у нас с тобой не получится.
– Ты так и не смогла меня простить?
– Брось! Кто старое помянет, тому глаз вон, верно? А у нас совместный проект. Вот о чем надо думать. Мне ли тебе о том говорить, режиссер? Жанна ласково подмигнула и вышла.
Николай не стал удерживать, настаивать на разговоре, который казался ей бессмысленным. Внезапно у него опустились руки. Он вдруг почувствовал себя ненужным, потерянным и одиноким. Его святое, трепетное чувство было растоптано, уничтожено, поругано. Невосполнимая утрата сжимала грудь. Он не знал, как с этим справиться, что делать с подступившим к сердцу отчаянием. Невыносимая боль сковала все тело. Рыдания прорывались наружу, и чтобы сдержать их, Николай несколько минут простоял в тишине возле открытого окна.
Спустя три месяца спектакль «Кармен» готовился к премьере. Николай ждал показа с невероятным воодушевлением.
Часть вторая
Александра,
«Женщина свободных нравов, не обремененная семьей» – так говорили о ней друзья и знакомые. Никто не видел на этом лице, излучающем улыбку, и малейших следов волнений или внутренних противоречий, потому нельзя было и предположить, чтобы такая женщина умела страдать.
– Сашка! Наконец долетела! Спустя мгновение, Николай уже сжимал сестру в объятиях.
– Я скучала по тебе, Ники! Мой маленький чувствительный брат, только не плачь, я тебя прошу!
– А ты все та же, не изменилась совсем. Я тоже скучал!
Теплый сестринский поцелуй затрепетал на щеке Николая, немедленно унося его в детство, в то необыкновенно- волшебное время, когда они с Сашей были двумя очаровательными детьми, больше всего нуждающимися в обществе друг друга.
Одно лицо – говорила вся родня. Маленький Николай с малых лет чувствовал, что сестра является неотъемлемой частью его самого. Единое сердце на двоих и одна душа. Словно мудрый Господь в этой жизни разделил их на две равные половины, чтобы они никогда не расставались. Миленькая девочка со светлыми волосами и ясной, как день, лучезарной улыбкой была брату не только первым товарищем в играх, лучшим другом, но не уступала ему и в лазании по заборам, стрельбе из лука и даже рукопашной борьбе. Неразлучная пара вместе озорничала и совместно придумывала оправдания своим проделкам, во всем дополняя один другого. Там, где Николай одерживал победу с помощью силы, Саша брала настойчивостью, невероятным упорством и хитростью. Временами даже хотелось назвать ее братом – настолько близкими оказывались их переживания. Ей удивительно легко сходили с рук и синяки, и разбитые коленки, и заляпанный акварельными красками фотоальбом.
В какой – то момент взросления Саша очень похорошела, – настолько, что мальчишки стали ходить за ней табуном, и Николай, вдруг оказавшийся в стороне, всем существом забил тревогу, опасаясь, как бы сестрица не вздумала променять его душевную компанию на кого- нибудь из этих ребят. Ему не хотелось, чтобы она взрослела, и на нее заглядывались другие. Братская безусловная любовь ревностно оберегала ее от всякой близкой дружбы.
Теперь эти двое сидели в гостиной, как прежде необходимые друг другу, пили крепкий кофе, баловались коньяком, много курили. Две пары карих глаз смотрели друг на друга, и каждый находил в них свое отражение.
Катерина в этот день уехала ухаживать за больной тетушкой в деревню, потому просила супруга передать сестре свои извинения за то, что не может встретить ее.
– Я слышала актриса Жанна Ковальская здесь? – спросила Саша, слегка прищуривая глаза и смачно затягиваясь очередной сигаретой.
– Да, это правда, – не без горечи ответил вслух Николай, выдыхая остатки дыма.
– Ну, так что? Где она? Как у вас?
– Сашка, не трави мне душу, прошу. Столько лет прошло. Я виноват перед ней.