Сердце мужчины

Берчелл Мэри

Она быстро переоделась в черное платье, которое всегда теперь называла «платьем взломщика». Доставая из шкафа бархатную накидку с капюшоном, она горько улыбнулась, подумав, что сказал бы Роджер, если бы узнал, какой полезной она однажды оказалась.

«Бедный Роджер! Знал бы он, что это моя форма взломщика», — подумала Хилма, надевая браслет со скарабеями, который тоже был на ней в ту ночь. Она тогда надеялась, что он принесет ей удачу... «Интересно, принес он мне удачу или нет?» — размышляла она, торопливо застегивая его на запястье. Если рассматривать все в совокупности, трудно

сказать, каким был этот вечер: счастливым или нет. Во всяком случае, сегодня она надела браслет, скорее чтобы угодить Роджеру. Он подарил ей его и любил, когда она его надевала.

Иногда именно такая мелочь приводила Роджера в прекрасное настроение на целый вечер.

Когда она снова спустилась вниз, он разговаривал с ее матерью и одобрительно улыбнулся:

— Моя дорогая Хилма, ты действительно не заставила себя долго ждать, — проговорил он и снова вынул часы, чтобы удостовериться. Он всегда тратил одно и то же время на все свои дела, и то, что ей удалось переодеться в два раза быстрее обычного, показалось ему подвигом. — К тому же ты очаровательно выглядишь, — добавил он, и Хилма поняла, что прошена полностью.

— Да, дорогая, просто очаровательно, — откликнулась мать. — Надеюсь, вы прекрасно проведете время.

Хилма улыбнулась, поцеловала мать, подумав насмешливо, как мало выражение «прекрасно проведете время» подходит к вечеру в обществе четы его друзей — ровесников Роджера.

Однако Элтоны ее приятно удивили.

«Первоклассный игрок в крикет», соученик Роджера по университету, превратился в весьма процветающего добродушного человека, который в отличие от многих не забыл, что начинал свою карьеру с гораздо более низкой ступеньки. Собственный успех доставлял ему искреннее удовольствие. Он этого и не скрывал и готов был помочь другим достичь того же. Они с женой были явно преданы друг другу и обожали своих двоих очаровательных детей.

— Сейчас, конечно, дети уже спят, — сказала миссис Элтон Хилме, — но, если хотите, мы можем посмотреть на них.

И Хилма пошла за хозяйкой в освещенную ночником детскую, где окруженные всеми возможными знаками заботы и комфорта спокойно спали двое маленьких мальчиков.

— Они прелестны, — восторженно проговорила Хилма.

— Да, они мне тоже очень нравятся, — охотно согласилась миссис Элтон с плохо скрываемой гордостью.

Хилма улыбнулась, подумав, что и сама она тоже прелестна. Хорошенькая тридцатилетняя миссис Элтон была воплощением благополучной жизни. От нее веяло какой-то необыкновенной добротой и спокойствием. Даже стоять рядом с ней в полумраке этой со вкусом обставленной комнаты было удивительно приятно.

«Наверное, более или менее такой будет и моя жизнь с Роджером», — подумала Хилма, и эта мысль доставила ей тихую радость.

— Какое, должно быть, счастье иметь таких красивых детей, уютный дом и все прочее, — как бы самой себе промолвила Хилма.

— Да, мне очень повезло, — с улыбкой согласилась миссис Элтон. — И я это хорошо знаю. По-моему, секрет хорошей жизни — получать удовольствие от того, что у тебя есть. Я имею в виду не считать, что так и должно быть.

— Возможно, — с задумчивой улыбкой ответила Хилма.

—

Я действительно получаю огромное удовольствие от своих детей. И я всегда напоминаю себе, как мне повезло, что Тоби довольно рано достиг успеха в жизни. Я могу дать мальчикам более или менее все, что считаю нужным, и не беспокоюсь о том, как это обеспечить. Ну, и потом, разумеется, вы имеете больше возможности получать от детей удовольствие, когда освобождены от всех прочих забот и не должны делать для них все сами. Я не хочу сказать, что не делала бы этого, — она улыбнулась и погладила сначала одну спящую головку, потом другую, — но очень приятно, что большую часть работы выполняют за вас и вы спокойно можете заниматься детьми, не раздражаясь от усталости.

— Да, я вас понимаю.

Хилма внутренне удивилась, что хозяйке дома пришла в голову мысль сказать все это именно сейчас.

«Почти как предсказание, — подумала Хилма. — Эта приятная женщина и чудесная комната как будто олицетворяют собой образ жизни, который я сознательно выбрала. Хорошо знать заранее, как все это будет».

Обернувшись к миссис Элтон, она улыбнулась и сказала:

— Большое вам спасибо, что вы позволили мне посмотреть на ваших мальчиков, было бы очень жаль быть у вас в доме и не увидеть их.

Она имела в виду все, а не только детей.

Спустившись вниз, они обнаружили, что джентльмены, потягивая шерри, обсуждают пейзажное садоводство.

— Да, это великолепная мысль... просто великолепная, — говорил Роджер. — У нас тоже может быть что-то в этом роде, Хилма. — Он с энтузиазмом обратился к вошедшей в комнату Хилме.

Она испытала странное, но приятное чувство, что ее впустили в какой-то магический круг. Этот разговор о детях, домах, садах... без малейшего беспокойства о средствах... все это оказалось очень приятным. Ты начинал ощущать удивительный душевный покой и комфорт.

— Вы не возражаете, если мы пообедаем пораньше? — спросила миссис Элтон. — Тоби удалось достать билеты на первое представление в «Коронет», и мы приглашаем вас в театр. Мы подумали, что вам это доставит удовольствие.

«Приятный сюрприз... просто так, мимоходом... всего лишь элемент повседневной жизни этих людей», — напомнила себе Хилма и почувствовала себя очень довольной и счастливой.

За обедом миссис Элтон сказала:

— Мне очень жаль, что я не встретилась с вами на маскараде. Мы только несколько минут виделись с Роджером, а вы в это время танцевали с кем-то... А, нет. Я вспомнила. У вас что-то случилось с платьем, не так ли? Очень неприятно! Это всегда так не кстати...

Хилма согласилась, что это безусловно так, и поинтересовалась, понравился ли Элтонам бал.

— Да, разумеется. Там ведь было очень много приятных людей. На этих благотворительных вечерах никогда заранее не знаешь, кто там будет. Но в этот раз мы получили огромное удовольствие.

Поддавшись порыву, от которого она никак не могла удержаться, Хилма спросила:

— Это вы, кажется, познакомили Роджера с Эвелин Мурхауз?

— Наверное, мы.

— Очень милая девушка, — заметил Роджер, хотя имел в виду скорее ее финансовое положение.