Сердце, молчи

Пик Лилиан

— Мама, в этом нет необходимости. Макс сказал, что он будет платить...

Негромкий вскрик на другом конце света не оставил у Салли сомнений в восторге матери.

— Как благородно со стороны твоего потрясающего жениха! Прости мне это старомодное выражение, Салли, но ты сумела себя обеспечить. Да ты и правда заслужила такую удачу. Ты бескорыстно жертвовала собой, когда наш дорогой отец еще был жив, а я... словом, я...

— Не думай о тех временах, мама, они прошли. — На глазах у Салли выступили слезы.

Поколебавшись, она все-таки решилась сообщить матери правду: — Мама, я должна тебе что-то сказать... Я вовсе не помолвлена. Это ошибка. Макс и я, мы...

— Салли, милая, перестань меня дразнить. Прости меня, дорогая, кто-то постучал в дверь. Пиши нам, Салли, пиши и ничего не скрывай. До свидания, дорогая. Передай мои наилучшие пожелания, — растроганно добавила она, — твоему замечательному будущему мужу.

— Мама так и не поверила мне, — с тревогой проговорила Салли за завтраком. — Даже не дала мне объяснить.

Какое-то время Макс продолжал молча пить кофе, потом наконец произнес:

— Вы слыхали такое выражение: «подвешенное состояние»? Люди в таком состоянии нередко уходят в чтение или в мир кино и театра...

Салли кивнула и заметила, что он внимательно смотрит на нее.

— Полагаю, что все время нашей помолвки мы пребываем именно в таком состоянии, — добавил он.

— Вы хотите сказать... — Салли попыталась отыскать точные слова, — что мы полностью прониклись чувствами выдуманных нами героев, вжились в образ и заставили себя поверить в реальность происходящего? Пока не настанет час, когда мы пойдем каждый своим путем? — От этих слов Салли стало тяжело на душе, но она поборола себя и улыбнулась.

Макс тоже улыбнулся.

— Должно быть, вы хорошая учительница, мисс Дирлав. Четко и ясно формулируете свои мысли. С вашим уходом школа понесла большую утрату.

Салли рассмеялась и поблагодарила его за комплимент.

— На то у меня есть свои причины. И в детстве, и даже повзрослев, я хотела стать... — Она прикусила язык, вынудив себя замолчать. Еще немного — и призналась бы, что мечтала стать журналисткой!

— Путешественницей и объездить весь мир? Салли с огромным облегчением кивнула. Его подсказка помогла ей отойти от опасной черты.

— Итак, — продолжил он, — мы решили убедить всех читателей в нашей помолвке.

— Ваших читателей, — уточнила она. — Для поддержания вашей репутации писателя.

— Мы настолько хорошо вжились в роли, что, подобно хорошим актерам, увлеклись характерами героев и перевоплотились в них.

— Согласна, — прошептала она, в полной мере понимая, что сомнения, скопившиеся в ее душе, рвутся наружу, требуя ответа. Как сложатся их отношения, что вообще стоит сегодня за помолвками оцелуи, ласки и все такое, наверняка и интимная близость?

— Тогда договорились? — Макс подал ей руку.

Салли

испытующе поглядела на него, но по выражению лица ни о чем нельзя было судить, оно напомнило ей страницу, на которой не написано ни слова.

Макс работал весь день, а Салли печатала на пишущей машинке, предоставленной отелем. Обед ей принесли в номер. Она разбирала написанный от руки текст Макса, превращая его в аккуратно напечатанные страницы, и по-учительски восхищалась выразительным стилем, богатством словаря, самим процессом возникновения героев на страницах и обретения ими жизни.

Почему бы не рассказать обо всем этом в статье для «Стар энд джорнал»? Салли нашла чистые листы бумаги и в перерыве напечатала новый репортаж для Дерека Уинтертона.

Торопливо отредактировав текст, она сняла копию и быстро спустилась в офис, чтобы отправить статью факсом, прямо из отеля. Пускай сотрудники редакции уже дома, пускай даже собираются ложиться спать, текст все равно дойдет. А может, кто-нибудь все же задержался на работе до вечера и ждет новых сообщений, вроде ее репортажа.

Вернувшись, она убрала черновик, снова взялась за рукопись Макса и вскоре с головой ушла в работу. Ей очень понравилась его будущая книга.

Зал, отведенный администрацией отеля для фан-клуба Максимилиана Маккензи, был переполнен. На возвышении стояли стол и несколько стульев, а внизу тянулись ряды обитых красным бархатом кресел. Их не хватило для членов клуба, и опоздавшие напрасно искали в зале свободные места, а многие пристроились стоять.

Салли с изумлением услышала, как взволнованная секретарша клуба пригласила ее занять место на сцене рядом с Максом. Эту экспансивную даму звали Джин Браунинг.

— Неужели же мы, поклонники мистера Маккензи и его соотечественники, — с восторженной улыбкой воскликнула миссис Браунинг, — позволим себе разлучить его с возлюбленной, пусть даже на один вечер!

Салли уселась неподалеку от Макса. Он наклонился и с ехидной усмешкой прошептал:

— Вот вам и первое испытание, возлюбленная... — Оттого, что он повторил употребленное миссис Браунинг слово, у Салли в очередной раз екнуло сердце. — В роли моей будущей жены. Но от вас требуется лишь одно — с обожанием смотреть на меня, — успокоил он ее.

«Я действительно обожаю вас, — мысленно ответила Салли, — но вы не должны об этом знать и никогда не узнаете».

— Больше всего их интересуют наши отношения, — заметил Макс, воспользовавшись шумом в зале. — Как истинные романтики, они вообразили Бог весть что и насочиняли всяких историй. По-моему, эти истории для них намного занимательней, чем те, которые сочинил я, и вряд ли они меня будут слушать.

Салли нервно усмехнулась.

— Даже если вы сейчас начнете читать им какую-то абракадабру или цитировать алфавит?