Сердце моё

Макута Мануэлла

– Смотрю, ты как кошка: куда не брось- приземляешься на все четыре лапы, да, Талова? Живучая, стерва?- хрипло бросая мне очередные обвинения, он жадно всматривался в моё лицо, будто что-то пытаясь найти. Неожиданно он провел большим пальцем по моим губам, стирая капельку сладкого виноградного сока, а затем сделал то, что удивило меня не меньше - наклонился ко мне и... поцеловал. Его губы сминали мои, брали, не спрашивая. Руками он упирался в столешницу по обеим сторонам от меня, отрезая мне путь к отступлению. Он будто завоевывал меня этим поцелуем, пытаясь вобрать в себя без остатка, его жадный язык творил с моим такие вещи, что внизу живота стало покалывать от желания, соски под тонкой футболкой напряглись, заныли, мучаясь от отсутствия прикосновений. "Что со мной происходит? Я ведь ненавижу его?"- мелькнуло и тут же

погасло удивление в затуманенном происходящим разуме.

– Lo siento Senor- раздалось позади нас. Святослав отпустил меня, краем глаза я увидела в проеме осуждающее лицо домработницы, старой Марии, которая теперь точно уверилась в своем отношении ко мне. Для нее с этих пор я окончательно и бесповоротно- " prostituta". Я хмыкнула, улыбнувшись мысли, что хоть кто-то может дать мне точную характеристику. Для Святослава я - то последняя сволочь, то - предмет для посягательств. Он думает, я не вижу, какое пламя полыхает в его глазах, когда он смотрит на меня? Я потеряла память, а не разум!

Мария будто растворилась в воздухе, оставив нас наедине. Святослав, глядя на меня так, будто стыдился своего порыва, отошел на пару шагов назад.

– Слезай, нам с тобой нужно будет кое-куда съездить.

Как собаке. Ни объяснений, ни просьб. Просто приказ. Отчего-то ещё более обидным он прозвучал на фоне того, что мы еще каких-нибудь пару минут назад страстно целовались. А сейчас..

– Я никуда не поеду!- тихо ответила я, слезая со стула. Выставив его перед собой как щит, я отступила назад, уперевшись спиной в холод каменной столешницы.

Скривившись, будто само прикосновение ко мне ему неприятно, он больно ухватил за плечо:

– Лера, не зли. Ты нужна мне сегодня- будет благотворительный вечер, я должен показать тебя. Пошли слухи...- он не продолжил, хоть я жадно, едва дыша, пытаюсь вобрать в себя каждую крупицу информации. Что за слухи? Зачем я ему? Но Святослав лишь потащил меня за собой, заставляя семенить быстрым шагом.

Уже наверху, в моей комнате, я притормаживаю, пытаясь отдышаться. Святослав отпустил меня.

– Зачем мне нужно ехать?- я подняла глаза, прижав руку к бешено бьющемуся сердцу.

– Потому что я так решил!- оборвал он меня, окинув долгим оценивающим взглядом- Сейчас приедет стилист и этот...- он слегка запинается- Который лицо красит. Хер знает как он там у вас называется - мне кажется, или он действительно смутился?

– Зачем мне нужно ехать?- я настаиваю, не сдавая позиций. Его присутствие рождает во мне странную смесь эмоций: страх, желание перечить во всем, злить, выводя его на эмоции. А ещё... ещё то, в чем боюсь признаться сама себе.

– Чтоб все знали, что ты жива и здорова, мать твою!- взорвался он, толкнув меня в приоткрытую дверь- Вперёд, Лера, сходи в душ пока время есть.
– склонился он прямо над моим ухом- Будешь бесить и дальше - зайду вместе с тобой! И натру твою маленькую розовую задницу до блеска! Своим членом!

Одной этой угрозы хватает, чтобы я пулей бросилась в комнату. Следом несётся его хриплый смех.

Хорошо, что я сразу решила выполнить то, что требовал Святослав, потому что через минут десять в моей комнате уже стояло три человека- стилист, красивая и ухоженная женщина лет сорока, визажист, молодая девушка в темном коротком платье, изредка с завистью огдлядывавшая комнату и " специалист по прическам"- молодой парень со смешными женоподобными ужимками, потребовавший с порога не называть его парикмахером. Следом слуги принесли огромый ворох кофров с платьями, установили сборную вешалку, на которую быстро развесили разных оттенков прекрасные вечерние платья. Затем внесли коробки с туфлями- и началось. "Точно Золушку собирают на её первый в жизни бал" - усмехнулась я, за что получила нагоняй от Патрика, специалиста, занимавшегося моими волосами. Правда, говорил он на английском, так что нагоняй перевела Джулия- стилист. Вернее, Юлия Самсонова, как английскими буквами гласили пакеты, в которых были доставлены наряды. Женщина объяснила, что она эмигрировала в Америку еще в 90-е, так и оставшись здесь. Вышла замуж, открыла две сети - магазинов одежды и салонов красоты, а теперь осваивает новое направление в мире моды. "К такой заказчице как супруга Святослава Соболева"- широко улыбалась мне женщина, прислоняя ко мне платья по очереди - " Для меня было честью приехать лично".

Спустя полчаса

я была одета в невероятной красоты шелковое серебристое платье, открывающее всю спину, а спереди красиво обрисовывающее грудь, поднимаясь кверху. Лиф держался лишь на тонкой полоске переливающихся камней, перекинутой через шею. На ногах были туфли со стразами в тон полоске и маленькими бантиками из камней по бокам. Но больше всего меня поразила своя же собственная внешность в зеркале- это я?! Неужели я действительно такая красивая? Боже, черты моего лица...они были совершенны- пухлые слегка влажные нежно-красные губы, длинные ресницы, густые брови. Ничего лишнего в макияже, ни капли вульгарности - я словно светилась изнутри молодостью и красотой. Захотелось подойти к зеркалу, прикоснуться, проверяя - я ли это на самом деле или неизвестная мне девушка? А волосы... Если изначально я представляла себе лакированные как туфли модника с района кудри или высокую пышную прическу, то очень ошибалась- волосы, сияющие словно дорогой мех, были просто распущены, заколоты с двух сторон крохотными сверкающими шпильками. На мгновение я прониклась очарованием момента так, что глупо размечталась, представив, будто действительно в моей жизни все замечательно- я счастлива, влюблена, еду с мужем на приём. Но тут же осознание всей абсурдности таких мыслей, неизвестности, что ожидает впереди, окатило удушающей волной. Я пошатнулась, едва не упав. Меня подхватили, усадив в кресло. Патрик тут же вызывался сбегать за стаканом воды, а Юлия отошла открыть окно. Девушка-визажист, чьего имени я не запомнила, а переспрашивать было неловко, тихо шепнула на чистом русском " позвони"- и сунула мне в руку небольшой клочок бумаги с номером телефона, вновь воровато озираясь. Меня осенило- это она не завидовала. А проверяла на предмет камер! Чтобы потом незаметно передать бумажеу, которую я нервно сжимаю во вспотевшей от напряжения ладони. Боже, во что я влипла? Что происходит. Нервно сглотнув, я едва заметно кивнула, про себя усмехнувшись:"Откуда мне позвонить? Телефон у Святослава попросить?".

War

Валерия:

Святослав в темном брючном костюме и черной шелковой рубашке сегодня очень красив, нельзя не отдать должное. Красивый снаружи- и монстр внутри. Окинув меня довольным взглядом, он обхватил мою талию, наклонившись:

– Прекрасно выглядишь, дорогая. Пойдем, нам с тобой нужно обсудить кое-что - он повел меня вдоль коридора, к выходу. Понемногу смеркалось. Мы шли вдоль каменной дорожки к дому, освещаемой витиеватыми фонарями причудливых форм. Неподалеку теплым светом сияла оранжерея, распространяя через распахнутые настежь двери свой дивный аромат. Вечер казалось волшебным, если бы не ощущение, что я- агнец, ведомый на заклание.

Когда мы подошли к автомобилю, Святослав, держа марку, даже открыл мне дверь- либо уже вживался в роль заботливого супруга, либо не упустил момент полюбоваться тем, как я приподниму платье, чтобы сесть- по крайней мере в его взгляде промелькнуло такое желание, что меня окатила волна смущения.

Сев рядом со мной, он тут же нажал кнопку- и между нами с водителем опустился глухой экран.

– Значит так, Лера, слушай и запоминай: ты- моя жена. Валерия Соболева- он поморщился, словно неприятно было даже в целях бутафории дать мне свою фамилию. Будто кусок от себя отрезал- Любишь меня безмерно.
– хмыкнул он, откинувшись на спинку сиденья - Как и я тебя. На все вопросы отвечаешь - прохожу лечение, авария, память пока полностью не восстановилась. Если попробуешь ляпнуть что-то лишнее, просить помощи, бежать - будет хуже!- его глаза сверкнули такой неприкрытой злобой, что стало страшно.

Но какой-то маленький бесенок внутри меня так и подмывал позлить его. Возможно, это воздух свободы так действовал на меня- я чувствовала себя совершенно иным человеком, чем там, в ненавистном мне доме -тюрьме:

– А как хуже? Куда уже хуже, чем- я кивнула головой назад, на дорогу, намекая на покинутое место заточения- Убьёшь меня? Все лучше, чем сходить с ума, мучаясь от неизвестности.

– Нет, Лера,- он мрачно улыбнулася, доставая смартфон - видишь их?- протянул он мне гаджет.

С экрана на меня смотрели мужчина и женщина, "Стелла"- мелькнуло в голове, а виски заломило болью. Я их знаю, и ощущение какое-то теплое, родное. Соболев довольно хмыкнул, словно какие-то его догадки подвердились в эту минуту: