Сердце мира
Шрифт:
Только как начать неприятный разговор, Лаана не знала. Она привыкла отчитывать помощников, караванщиков или писарей, но выбирать строгий тон по отношению к Ташу казалось неправильным. Да и винить его - в чем? В том, что в части способностей к вранью он не отличался от свободных людей? Укорять за то же самое Тиану, Лердана или даже Оттарта, когда он по утрам уверял растрепанную, не выспавшуюся хозяйку, что она прекрасно выглядит, было бы странно. Так что за что она обиделась на раба?
– Я от тебя такого не ожидала, - сказала Лаана и вдруг поняла, что вот она -
– Я ведь выкупила тебя у Киддира, хотя мне не нужен был еще один раб. Обращалась, как со свободным человеком, приносила мазь, когда ты набивал синяки на тренировках, защищала перед Лерданом, когда он грозился тебя продать. Разве я не заслуживаю честности?
– Заслуживаете, - тихо ответил он.
– Госпожа, вы заслуживаете намного большего, чем честность и уважение.
Лаана с удивлением посмотрела на него. Таш не прятал глаз и глядел прямо на нее. Так, как раб не должен глядеть на хозяйку.
Она отвернулась, смутившись, сама не понимая чего.
– Мне придется отвести тебя к городскому тинату, чтобы он заменил ошейник, - строго произнесла Лаана.
Краем глаза она заметила, как изменилось лицо Таша.
– Пожалуйста, госпожа, не надо!
– Почему же? Как я теперь могу тебе доверять!
– А как вы доверяете своему мужу? Домоправителю? Рабочим в лавке?
Лаана прикусила язык. Шерд сказал почти то же самое, что она думала сама. Только обида от осознания никуда не делась.
Видя, что госпожа не отвечает, Таш продолжил:
– Тинат в обители подтвердил, что я вас никогда не обманывал. И я не собираюсь делать этого впредь.
Его голос был твердым. В другой ситуации Лаана решила бы, что он в самом деле намеревается выполнить обещание, но теперь сомневалась в этом. Он же мог лгать. Откуда ей знать, что он не врет прямо сейчас?
Лаана потерла лоб, мысленно сражаясь сама с собой. Почему ей хочется купить рабу новый, правильно зачарованный ошейник? Потому что неправильно, когда раб лжет. Но с чего бы это было неправильно? Способность врать присуща каждому живому человеку, а рабы отличаются лишь тем, что у них ее отобрали магией. Или Лаана просто разочарована в собственных ожиданиях? Может быть, именно поэтому ей кажется, что она должна отвести Таша к тому тинату, которого советовал Эртанд?
Наверное, ощутив ее колебания, шерд снова заговорил. На сей раз гораздо мягче.
– Пожалуйста, госпожа. Я же все равно не могу не подчиниться вашим приказам. Это, - он коснулся ошейника, - ничего не меняет. Я готов отдать за вас жизнь и сделаю это, если понадобится. Но это... Это призрак свободы выбора, которой у рабов быть не может, - со вздохом закончил он.
– У вас доброе сердце. Я знаю, что вы ратуете за рабов, так не отнимайте хотя бы это.
К щекам Лааны прилила кровь. "Готов отдать за вас жизнь", надо же. Такого ей даже Лердан не говорил!
Однако последние слова заставили ее похолодеть. Неужели раб подслушал ее беседы с Хинтасом? Или это всего лишь общие слова и на самом деле он ничего не знает о ее помощи барону?
Лаана сжала платье на
У самого Хинтаса все было прекрасно. Недавно он с помпой установил на одной из площадей Тамин-Арвана монумент старому королю, отцу Эгдара Третьего, и в связи с этим устраивал большой праздник. Конечно, все понимали, что Хинтас всего лишь оплатил работу скульптора и материал. Однако прибывший из столицы представитель вечно хворого королевского величества громко и многократно подчеркнул, насколько огромен был вклад барона в создание статуи и как все должны быть ему благодарны. Что удивительно, Глас Города, без выходок которого в последнее время не обходилось ни одно выступление властей, в праздник вмешиваться не стал.
Вроде бы волноваться было не о чем, но чем сильнее зверствовал эс-Наст, тем больше нервничала Лаана. Она успокаивала себя тем, что о ней никому не известно, кроме барона, а тот соучастницу не выдаст. Но если Таш умудрился что-то подслушать, могли и другие оказаться слишком осведомленными о ее делах. Если граф начал вешать людей за косые взгляды, то за подозрение в подрыве его власти он не оставит камня на камне от всего рода эс-Мирд.
Она прокашлялась.
– Что ты имеешь в виду под тем, что я ратую за рабов?
Таш наклонился к ней. Сердце забилось чуть чаще. Просторность сложно было назвать преимуществом карет, и теперь раб находился к Лаане непозволительно близко. Ей следовало приказать ему отодвинуться или сделать это самой, но она застыла, вслушиваясь в его слова. К счастью, шерд догадался понизить голос так, чтобы его наверняка не услышали снаружи.
– Вы же помогаете Гласу Города, разве нет?
Сердце застучало еще быстрее, но теперь по другой причине. Лаана мысленно прокляла шута за неосторожность. Должно быть, Таш видел, как он вчера влезал в окно. Ее же из-за этого могли обвинить в чем угодно - от измены мужу до связей с мятежниками!
"В следующий раз сама его заколю, - мрачно подумала она.
– Вот стража обрадуется".
– С чего ты это взял?
– холодно поинтересовалась Лаана.
Таш смутился.
– Ваше зеркальце. Вы кинули его в Гласа Города, он его поймал, а потом оно снова очутилось у вас. Я думал, он вам вернул его, потому что вы заодно.
Лаана прикрыла веки. Оказывается, обвинять в неосторожности и непроходимой глупости надо было себя. Она и представить не могла, что кто-то запомнит, какое у нее там было зеркальце, а потом поймает на этом.