Сердце льва
Шрифт:
— А как же свадьба? Вы ведь ее дождетесь, не правда ли?
— Боюсь, что свадьба состоится еще не скоро.
— Но почему? Все препятствия устранены. Алисия больше не стоит на пути Ричарда.
— Да, но зато теперь Великий пост.
— И что с того? Можно отметить свадьбу в узком кругу, а пышное торжество устроить после Пасхи.
— Твой брат рассудил иначе. Он предпочел отложить венчание.
— Тогда оставайтесь с нами до конца поста.
— Не могу, Джоанна. Это было бы неоправданное безрассудство. Я не хочу, чтобы Ричард лишился престола. А чтобы этому помешать, нужно поскорее вернуться в Англию.
—
— На карту поставлено наше королевство. Это нешуточная игра, дочь моя.
Джоанна оторопела. Ссылка на пост вполне справедливо показалась ей в сложившихся обстоятельствах смехотворной. Она подозревала, что дело не в этом, но об истинной причине пока даже не догадывалась. Разлука с матерью, разумеется, печалила Джоанну, однако, с другой стороны, молодая вдова гордилась возложенной на нее миссией и была рада, что сможет помочь любимому брату и его невесте, к которой она уже начала испытывать самые теплые чувства.
У Альенор же сердце было не на месте. Проведя всего три дня на Сицилии, она отплыла в Англию.
Стоя на палубе корабля и наблюдая, как земля постепенно скрывается за линией горизонта, вдовствующая королева гадала, когда же все-таки состоится долгожданная свадьба. Неужели Ричард найдет еще какой-нибудь предлог, чтобы отложить ее?.. Нет! Он долженжениться на Беренгарии! Иначе начнется война. Наваррский король не простит столь тяжкого оскорбления, а Ричард не может терять друзей. Это непозволительная роскошь. Она, Альенор, пожалуй, лучше кого бы то ни было понимает тягу сына к приключениям, но король обязан думать в первую очередь о государстве. И на женитьбу надо смотреть как на исполнение своего долга. Правителю нужны наследники!
«Все образуется, — успокаивала себя Альенор. — Это лишь небольшое промедление. Пройдет еще немного времени — и Ричард женится. А там и детишки пойдут…»
Как досадно, что она быстро стареет! Хотя, с другой стороны, грех жаловаться. Запас бодрости у нее еще не иссяк. В ее годы большинство стариков уходит в монастырь замаливать грехи, но у нее свой путь. Нет, конечно, получить отпущение грехов было бы неплохо, но, право же, от нее будет гораздо больше пользы, если она посвятит остаток дней своей семье. Наверное, многие с ней не согласятся, и очень может быть, что, когда Ричард благополучно вернется в Англию, отвоевав святой град у неверных, а Беренгария родит ему несколько крепких, здоровых сыновей, настанет время и для уединенного благочестия. Вот только когда это произойдет? Похоже, ждать придется еще несколько лет.
Альенор горько усмехнулась.
Добравшись до Рима, она узнала о предстоящей коронации Генриха Германского, избранного главой Великой Римской империи. И сочла, что из политических соображений важно присутствовать на торжественной церемонии.
Император встретил ее весьма прохладно. Альенор это не удивило, ведь жена Генриха Констанция приходилась сестрой покойному королю Сицилии и после смерти брата предъявляла законные права на владение островом. Джоанна поддерживала Констанцию, за что и поплатилась свободой, но Ричард заключил с Танкредом договор, признал его королем и даже пообещал женить своего племянника Артура на дочери самозваного правителя.
Наивный Ричард гордился таким решением, но он позабыл, что, расшаркиваясь перед Танкредом
Генрих был бы гораздо более полезным союзником, неодобрительно покачала головой Альенор.
Она присутствовала в соборе святого Петра, когда Генриха и Констанцию провозглашали императором и императрицей, и втайне злорадствовала, глядя, как папа римский небрежно пододвинул к Генриху ногою корону и нахлобучил ее на его покорно склоненную голову. А потом — опять-таки ногой! — папа вдруг смахнул ее на пол, давая понять этим символическим жестом, что, если ему будет угодно, он в любую минуту сможет лишить Генриха императорского титула.
Так полагалось по традиции, но бедняга Генрих все равно страшно смутился и залился краской.
Да, эта деталь дала Альенор обильную пищу для размышлений по дороге в Англию…
Беренгария недоумевала. Почему свадьба опять отложена? Уезжая, Альенор оставила ее на попечении Джоанны. Невеста Ричарда и королева Сицилии были одного возраста — обеим шел двадцать шестой год, — но Джоанна, уже успевшая побывать замужем и даже овдоветь, естественно, обладала гораздо большим житейским опытом.
Беренгария обрадовалась этой перемене. Перед Альенор она благоговела и потому не чувствовала себя с ней свободно. А на сверстницу можно взирать без священного трепета. Как, право, приятно обрести наконец подругу!
И Альенор, и Джоанна обожали Ричарда, и это тоже импонировало в них будущей невесте английского короля.
Сообщив Беренгарии, что свадьба откладывается, Джоанна принялась выгораживать Ричарда. Он очень набожен, сказала она, и опасается в Великий пост устраивать свадебные торжества.
— Но не печалься, это же дело нескольких недель, — утешала принцессу Джоанна. — Пойми, Ричарду нужно быть очень осторожным. Ведь ежели он прогневит Господа, тот не дарует ему победу в крестовом походе.
Беренгария охотно внимала этим жалким объяснениям.
— Я думаю, вы обвенчаетесь в Пасху, — продолжала Джоанна. — Представляешь, как будет чудесно? Да-да, я почти уверена, что так оно и будет! Мы с тобой по-настоящему породнимся, ты станешь для меня сестрой. Я так обрадовалась, услышав, что поеду вместе с тобой! Беренгария, а тебя не страшит наше участие в крестовом походе? Ты не боишься следовать за Ричардом в святую землю?
— Честно говоря, мой отец представлял все немного иначе, когда согласился отдать меня в жены Ричарду. Он предполагал, что королева Альенор отвезет меня в Англию…
— Одну? Без Ричарда? О нет! Это выглядело бы странно. Тебе самой бы не понравилось жить отдельно от мужа. Беренгария, ты правда считаешь Ричарда самым красивым мужчиной на свете?
— Правда, Джоанна.
Джоанна часами восхваляла достоинства брата, рассказывала о его блестящих боевых победах, о том, как тонко он чувствует поэзию. Она пела песни, которые когда-то сложил Ричард, и просила Беренгарию подпевать ей. Они постоянно говорили о нем и со дня на день ожидали известия о скорой свадьбе. Но время шло, а Ричард ни о чем таком даже не заикался. Он был целиком поглощен подготовкой кораблей к отплытию. С Беренгарией он виделся редко и только на людях. Да и разговаривал с ней Ричард вежливо, но как-то отстраненно. По крайней мере, так казалось его сестре.