Сердце Льва
Шрифт:
–
Почему? – она всю жизнь старалась понять верующих людей; всегда поощряла ревностное отношение своего кумира к религии. – Потому что помолились?
–
Да!
Има считала себя «достаточно верующим человеком», но поверить в чудо, которое происходит в её присутствии? – Это слишком!
–
Ты в своём уме?
–
Вот, видишь: если ты не веришь, – кто поверит?
–
Ты чего-то не договариваешь, – она искала «вразумительный ответ» на возникшие вопросы. – Может, ты её чем– нибудь напоил?
–
Ах, – вдруг воскликнула
–
Имуля, ты думаешь, о чём говоришь? Я никогда не занимался гипнозом. Для овладения техникой гипноза нужен долгий и серьёзный тренинг. Да и не внушал я ей ничего. Мы помолились, и я предложил ей спокойно заснуть.
–
Ладно, – старая женщина встала, взяла руку своего воспитанника, прижала к щеке и, проговорив с закрытыми глазами, – Аминь! – направилась к двери.
Лев пересел в кресло и закрыл глаза.
Леночку разбудила медсестра, которая перед обходом врачей мерила у больных температуру.
–
Доброе утро, девочка! – поздоровалась Натали
Арье. – Как спалось? – спросила она, обрадовавшись давно покинувшему это прекрасное личико еле заметному свежему румянцу.
–
Я проспала всю ночь в очень красивом саду! – улыбнулась в ответ Леночка. – Там были высокие горы. Никогда таких не видела. Я легко, как на лифте, поднималась по ним и выглядывала за облака. – Она оглядела комнату. К горлу подкатил комок, и дыхание сдавил спазм. – Я не хочу быть здесь… – Ребёнок насупился. На глаза навернулись слёзы.
Натали Арье машинально растолкала спящего Левана. Тот спросонья решил, что у Леночки снова начались боли. Он подошёл к её кровати, взглянул в плачущие глазки и увидел в них такое, что вместо заготовленного сострадательного: «Очень больно?» – у него вырвалось:
–
Чего плачешь?
–
Я не хочу быть здесь! – кричала больная девочка. – Я хочу, чтобы меня увезли отсюда. Я не хочу… – плач стал переходить в истерику. – Мне страшно! – Она схватилась за подол халата бабы Наты. – Страшно мне! Страшно!
–
Успокойся, – тихим, но твёрдым голосом заговорил Лев. – Посмотри на нас. Вот! Мы здесь, с тобой. Ты ничего не бойся.
–
Увезите меня отсюда!
–
Увезу.
–
Позвоните маме. Пусть они приедут и заберут меня.
–
Не плачь. Ну, чего ты, как маленькая! Я ведь сказал -
увезу.
Леночка вдруг перестала плакать и уставилась на Леванчика:
–
Куда увезёшь?!
Ната, «пришвартованная» к кровати цепкой рукой испуганной девочки, изумлённо наблюдала, как спокойно и естественно её внук перехватил инициативу.
–
Ты что, не помнишь? Кто я?
–
Лёва.
–
Э!.. Женщины нычэго нэ помнат! – утрируя свой и без того довольно ярко выраженный грузинский акцент и разглаживая несуществующий ус джигита, воскликнул он. – В горы увэзу! В высокый башня посажу! Бусы,
У Леночки лицо изменилось до неузнаваемости. Сейчас
в кровати лежал ребёнок с выражением лица шаловливого амурчика. Она приняла условия игры, вспомнив все слышанные в детстве сказки и прочитанные истории:
–
И я буду кавказской пленницей? – улыбнулась девочка. – И поднимусь выше облаков?!
–
Ну канэшно!
–
А я оттуда убегу…
–
От джигита, – он подбоченился и выпятил грудь колесом, – эщё ныкто нэ бэгал!
–
А я сяду на облако и улечу! – она улыбалась. Глаза её искрились.
–
Твоё облако похоже на черепаху, а моё на скакуна. Кто быстрэе? Я осэдлаю скакуна. Выпью на дорогу вина. Одэну дорожную чоху*. И догоню… тэбя… – последние слова он произнёс медленно и неуверенно.
–
Уйди! – взгляд её потух. Она не прикрыла веки, но было понятно, что эти глаза никого больше не видят, – они повёрнуты внутрь, и сейчас девочка видела и слышала только себя.
Лев встал на колени перед кроватью больной:
–
Сегодня ты молилась с искренней верой, – начал он, сложив молитвенно ладони. – Мы молитвой победили боль. Поверь мне. Пожалуйста! Поверь, что Господь с тобой. Он не оставит тебя до тех пор, пока будет в тебе вера. Прими и от меня клятву: я, Лев Арье, перед Твоим лицом, Господи, клянусь, что никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлю блаженную дочь Твою, Елену, в беде и болезни. Клянусь всегда и везде, где потребуется ей моя помощь, быть рядом. Если я нарушу эту клятву, то пусть меня постигнет кара Твоя! Аминь!
Лев поднял голову и открыл глаза. На него смотрели два больших синих огонька, полных веры и преданности. Он бережно взял её маленькую руку и поцеловал.
–
Хочешь в горы? – улыбнулся Леван. Она кивнула. – Поедем. Только больше не обижай меня недоверием. Ладно? – Леночка потупила взор и стала похожа на нашкодившего шалуна.
*Чоха – национальный грузинский костюм.
Леван встал. Появилась сестра, чтобы собрать термометры. Натали нашла свой термометр возле пояса халата, а Леночкин, не без труда, нашли в складках постели.
Люди, даже очень почтенного возраста, что дети малые. Достаточно было небольшого отвлечения – и от напряжённости, которая до этого царила в комнате, не осталось и следа.
Они сидели в ординаторской. Сильный здоровый мужчина с крупными волосатыми руками и седеющей шевелюрой и юноша, почти мальчик, с непослушной кудрявой копной смолисто-черных волос на голове и еле пробивающимся светлым пушком над верхней губой.
Оба были озадачены. Их отношения к проблемной ситуации тоже были противоположны. Чувствовалось, что мужчина явно ошеломлён, не владеет ситуацией. Юноша сидел чинно, однако реакция и блеск глаз выдавали в нём состояние еле сдерживаемого триумфа. Это доктор Саша и Леван старались разобраться в событиях минувшего дня.