Сердце Лидии
Шрифт:
Я с детства знал о существовании такого оружия. Мечи Тёмного легиона, названные так по имени тёмных эльфов, впервые придумавших идею и передавших гномам рецепт, были распространены только среди элитных воинов. Они были необычайно сложны в изготовлении, обладали уникальной магической и физической мощью и среди одноручного оружия уступали лишь мечам Забытой молнии – оружию грейда «супер», предназначенного лишь для королей и графов. Только вступив в клан, я начал мечтать о таком мече. Обычный меч типа длинного самурайского меча, который был у меня в то время, был слабоват для серьёзных битв. Я собирал деньги, чтобы заказать у гномов Дамасский меч или, может, меч Таллум, но понимал, что, для того чтобы собрать деньги на такое оружие, надо очень много трудов и времени. А Тёмный легион… Я не был тогда настолько богат, чтобы рассчитывать на это оружие даже в обозримом будущем. Но и не был достаточно мудр, чтобы не участвовать
Тогда мы с соклановцами пошли хулиганить в Кетру – крупнейшее поселение орков возле города Годдарда. Мы просто вторглись на чужую территорию, убивая и грабя орков частично ради наживы, а частично из-за дурацкой удали, к которой примешивалась животная жажда крови. Мы уже были достаточно опытным кланом и нападали так, чтобы не дать оркам организоваться. Группой быстро исподтишка – на одиноко стоящих. Орки гибли, часто не успевая оказать достойного сопротивления, мы забирали всё, что у них было, и уходили. Они не преследовали нас за пределами своего селения. И вот один раз наша группа неожиданно распалась. Я оказался один и испугался. Если на меня сейчас нападут несколько озлобленных орков, ненавидящих (естественно) нас, то вряд ли кто-то найдёт мою могилу…
И в этот момент я увидел рядом кетровского орка-шамана, самого опасного из орков, вышедшего из-за стены. Он тоже заметил меня.
– Отпусти меня, я дам тебе миллион аден.
– Да, и позовёшь подмогу? Получай!
Я применил первый боевой приём паладина – оглушающий удар щитом, потом ударил мечом. Орк выстоял, ответил огненным шаром. Драка закипела. Я вдруг понял, что, примени орк-шаман всю свою магию, он может убить меня. Но почему-то моя защита работала даже слишком хорошо, и вдруг я стал подозревать, что орк ПОМОГАЕТ мне победить. ЧТО ЭТО? Как можно быть готовым победить и не побеждать? И сознательно гибнуть? Зачем? Я ударил орка ещё раз: удар оказался критическим, рана – смертельной. Но не радость победы, а смешанное чувство овладело мной. Я подхватил умирающего орка на руки и услышал его последние слова:
– Тебе предстоит сложный путь! Я умираю, но добился своей цели, поэтому я умираю победителем. Ты встанешь на иной путь, когда получишь мой заветный подарок. Я ведь волшебник, и я все вижу. Ты начнёшь новый путь достойно.
Орк умер. И вдруг его тело стало медленно таять в воздухе. Из земли на месте, где только что лежал труп орка, появилась рукоять меча. Я машинально схватился за неё, и – о чудо! – в моей руке была мечта моих последних лет – меч Тёмного легиона.
Я немедленно зачехлил меч и с поднятыми руками пошёл в деревню орков. Я предстал перед их вождём, и покаялся в совершённом. И был прощён. Я долго говорил с кетровскими орками, и в конце концов мы заключили альянс. Теперь я знаю, насколько бескорыстной и искренней может быть дружба между представителями разных гуманоидных рас. Я много сделал для Кетры и с гордостью ношу кетровский знак доверия – амулет с тремя волчьими зубами. Когда я прихожу в любую деревню орков с этим амулетом, ко мне всегда обращаются словом «брат».
Орк шаман действительно победил меня – меня прежнего. Достижением его победы стало сохранение многих жизней орков, а возможно, и моей жизни. Утратой – он сам. Но каждый раз, сжимая в руке рукоять своего меча, я чувствую, что дух не исчез, дух жертвенности, дух бескорыстия. Я больше никогда не проливал бессмысленно кровь более слабого, я перестал хвастаться своей удалью. Я больше никогда не стремился кого-либо «нагнуть» или унизить, чем до сих пор грешат многие люди. Вот такая история.
Поглощённый воспоминаниями, я прошёл через мостик, связывающий остров, на котором находился замок с основным материком. Передо мной уже не на горизонте, а близко показался вход в город. Дорога резко пошла вверх. Несколько сотен шагов по крутому склону, и вот уже два гварда, скрестив пики, встречают меня у входа. Просто проход, арка, даже ворот как таковых нет. Прохожу свободно. Да, это не замок. Мирный торговый город. Из кузницы доносятся удары молота. Гномы что-то куют. Возле центрального городского склада стоит человек с удочкой. Ага, обучаю рыбной ловле, продаю снасти… Девушка с приручённым белым тигром – менеджер по домашним животным. Продажа кормов и аксессуаров. Частные лавочки гномов: «Покупка», «Распродажа», «Создание вещей на заказ». Длинный гудок неожиданно нарушил спокойствие. Это с побережья. Из порта Рун в порт Глудин отправляется корабль. Всем пассажирам занять свои места. Даже непривычно видеть это спокойствие. Никто не ожидает нападения. Все просто знают, что необходимы тем, кто с оружием в руках бьётся за новые замки. И, если будет разрушен это город, этот порт, этот рынок, завтра рыцарям будет не во что одеться, нечем сражаться и нечего есть. Тут создаётся богатство, но прячется оно в замке клана, управляющего
Гномы – золотых рук мастера и… барыги. Низкорослые, слабые и хитрые. Не обладая ни воинскими доблестями, ни магическими умениями, гномы, тем не менее, занимали очень важное положение в общественной иерархии. Только гномы и никто другой могли находить спрятанные от посторонних глаз редкие ресурсы, и только они могли создавать настоящие доспехи и оружие, которые бы удовлетворили мечты любого рыцаря. Никто не мог выковать, сшить, создать что-либо особенное лучше, чем это мог сделать гном. Поэтому многие из них к концу жизни, постоянно торгуя на рынках изделиями своего ремесла, скапливали состояния, которым могли позавидовать иные люди-дворяне. Ну а сколько денег имеет легендарный гном – кузнец Маммон, – не могли точно представить даже короли. Ведь только он единственный в стране мог улучшать и инкрустировать оружие грейда «супер», поэтому не успевал он открыть свою кузницу (как всегда, в понедельник в 18.00), как очередь из знати уже стояла в ожидании. Ну и, кроме того, все склады и ломбарды в городах, как правило, держали гномы. Так, как прятали они, не мог спрятать никто, и, высоко ценя честь своей гильдии, гномы не воровали. Поэтому любой человек, эльф или орк мог спокойно оставить на хранение гному вещь за определенную (и, кстати, довольно небольшую) плату и быть спокойным за её сохранность.
Эльфы – тонкие, физически слабые с оттопыренными остроугольными ушами, – обладали уникальными магическими способностями. Во всех военных операциях кланы всегда привлекали эльфов и платили им немало. Ведь только эльфы своими песнями и танцами могли необычайно поднять боевой дух воинов, намного усилить их защиту, физическую силу и выносливость. Эльфы могли поражать неприятеля магией на расстоянии, насылая на врагов проклятия, обрушивая на них стихии Земли, Огня и Воды и лишая их возможности эффективно сопротивляться. И лечить раненых бойцов эльфы тоже умели.
И наконец – орки. Наименее развитая раса. Полудикие первобытные племена, разнящиеся по силе и влиянию, от очень слабых орков Вуку до относительно влиятельных орков Кетры, были разбросаны небольшими полувоенными поселениями по всей территории страны. Обладатели зелёной кожи, огромного роста и необычайной физической силы, орки часто бывали грубы и агрессивны. Они придерживались первобытных культов, носили одежду из неотёсанных шкур. Но в последние годы, общаясь с кетровскими орками, я проникся уважением к этой расе. Они были естественны, не умели ещё хитрить, предавать, строить интриги. Я начал понимать причины их агрессии. Более бесхитростная и менее разумная, хотя, несомненно, физически самая сильная раса орков была вытеснена из городов более развитыми людьми и гномами. На орков стало принято смотреть как на тупых болванов, объектов грабежа и мошенничества. Орков нанимали на тяжёлую работу или использовали как «пушечное мясо» в рукопашных боях между кланами. Орки ничего не умели, кроме охоты на диких зверей, и не обладали никакими богатствами, кроме звериных шкур. Разве что их шаманы были сильными магами, способности которых иногда оказывались потрясающими. Орки так хотели, чтобы их уважали! Хотя бы за то, что они есть, что есть их культура и их обычаи, их РАСА, которая не хуже остальных. И ничем, кроме агрессии и грубости, они не могли это доказать. Но, с другой стороны, те, кто, подобно мне, понимал орков, приобретал необычайно преданных друзей.
Вот и сейчас я стою посреди рыночной площади и вижу представителей всех рас. Важно, с достоинством проходят люди, метушатся гномы, пробегают, как ветер, тонкие эльфы. А вот и зашедшая оркуша. Почти не одета, только набедренная повязка и кусок мешковины на теле, в руках кастеты. За спиной медвежья шкура. Выставляет на продажу. Тяжёлый шаг, уставший взгляд и как будто сжатая пружина… Красивое стройное тело, под зеленоватой кожей переливаются мускулы. Но так напряжена! Неуютно первобытной силе посреди цивилизации… Наверное, только и мечтает вернуться в свою деревню.
А что тут делаю я? Не так ли нелеп и я посреди мирного города в рыцарских доспехах с заточенным до синеватого свечения мечом? Только мне уже нет пути назад в замок. Надо искать себя в новой жизни. Я – человек, а каким искусствам, кроме воинского, могут научиться люди? Я подошёл к торговцу снастями. Сколько стоит удочка?.. Да, пока это мне не по карману. Да и научиться рыбной ловле тоже стоит денег. Пойти на охоту? А остались ли ещё свободные охотничьи угодья, за пользование которыми не надо платить? Смешной вопрос. Риторический. Что-то мастерить? Так это только подсобником к какому-то гному.