Сердце крейсера
Шрифт:
Интаро не мешал ей. И только минут через десять, когда она выдохлась и замолчала, поинтересовался:
— Не надоело ломать комедию?
— Никак нет, тэр адмирал. — Аврора решила отвечать так же жестко.
— А мне вот надоело. Иди сюда. — Кивок недвусмысленно указывал на кровать.
Аврора покачала головой:
— А вот это не входит в мои служебные обязанности.
Интаро сверкнул глазами. Но вызов принял.
— Круг твоих обязанностей определяю я.
— Нигде в инструкции для штурмана не
— Даже так?
— И только так.
На лице Интаро появилась глумливая ухмылка.
— А поугрожать мне не хочешь?
— А надо?
— Можешь попробовать. Что подашь на меня в суд, что будешь жаловаться, что опубликуешь все в сетях…
Аврора фыркнула:
— Это не поможет.
— Умная девочка.
Действительно не помогло бы. Пятьдесят самых богатых семейств НОПАШ, племянник сенатора, сын адмирала, сам адмирал…
Жаловаться? А кому?
На флоте есть вышестоящее начальство, но все они наверху так тесно связаны друг с другом, что ломать копья из-за Авроры не будут. Это точно. Тем более ругаться с Висеном-младшим.
Вот если бы казнокрадство или что-то уголовно наказуемое, а то какая-то девица (вполне совершеннолетняя), которая то ли дала, то ли не дала…
А скандал — любой скандал больнее ударит по ее репутации.
Да и нельзя привлекать к себе внимание. Ей — нельзя. Может выплыть слишком много всего неприятного. В том числе и подробности ее появления на свет. Да, там не было солдат НОПАШ. Но кто пожелает — докопается.
А мама… Калерии не хотелось бы, чтобы все выплыло наружу. Аврора это точно знала.
— Девочка…
Мягкое прикосновение к лицу. Оказывается, пока она размышляла, Интаро поднялся с кровати и теперь стоял совсем рядом.
— Я так тебе неприятен?
Аврора отстранилась. Неприятен?
— Нет. Просто безразличен.
— Вообще?
— Сейчас уже нет. Я злюсь и нервничаю из-за вас. Вы мне жизнь ломаете.
Интаро вздохнул:
— Извини. Я так взбесился утром. Зачем ты это сделала?
— Потому что не хочу всю жизнь прожить с ярлыком «адмиральской подстилки». Что непонятного?
— Что?! — Интаро аж задохнулся от ярости. Но на этот раз не потому, что разозлился на Аврору. А потому что понял.
Действительно, если они сейчас станут любовниками — любое достижение Авроры расценят как его протекцию. С другой стороны…
— А чего ты хочешь добиться сама? Ты понимаешь, что женщинам на флоте…
— Ничего. Я уже навигатор. Я уже летаю. Больше мне ничего и не надо.
Аврора не лгала. Ей действительно не нужно было ничего от флота. Это так.
Но…
Что-то тревожило ее. Ей казалось, что ее где-то ждут. Куда-то зовут. Зов был тихий, совсем слабый, но
Девушка никому не говорила, но всерьез опасалась сумасшествия.
— Но тогда почему ты мне отказываешь? Тебе уже не хочется никуда расти. Ты всего достигла. Мнение других людей тебя не волнует, я знаю. Так почему бы не получить немного удовольствия? Между прочим, я смотрел твое личное дело. Ты живешь как монашка. А секс… да он просто даже для здоровья полезен!
Аврора задумалась.
Действительно, почему? Потому что она любит Рона? Да, безусловно. Только вот Интаро этого говорить нельзя. Вряд ли адмирал пощадит счастливого соперника. А вот что можно сказать…
— А зачем вам я? Вы явно не обделены женским вниманием. Таких, как я, сотни и тысячи.
— О нет. Ты уникальная.
Угу, знал бы ты насколько — упал бы, где стоишь.
— Комплимент принят. — Так могла бы сказать равнодушная машина. — Но это — отговорка.
— Не знаю. — Интаро взъерошил волосы на затылке. — Вот увидел тебя — и как заклинило. Хочу, и все тут.
— На каждую хотелку растет своя терпелка, — тихонько улыбнулась Аврора, вспоминая Калерию. Та любила повторять эту фразу. А потом сказала дочери, что так говорила та Аврора. Другая. В честь которой ее и назвали.
Говорила, терпела — и выиграла. Жизнь для Калерии и малышки. Вот свою не уберегла…
— Что?
— Просто я — не хочу. И не вижу смысла начинать эти отношения. Ну вот подумайте сами, адмирал, к чему они приведут?
— Интаро, ладно? Ты ведь сейчас говоришь со мной как с мужчиной, а не как с адмиралом.
— Угу. Не с целым человеком, а с ногами там… или с ушами, да? Одно неотделимо от другого.
— Аврора…
— Хорошо. Интаро, допустим, я сейчас на все соглашаюсь. Мы ложимся в постель. Что дальше?
— Ты до сих пор не знаешь, чем занимаются два человека в постели? Кстати, постель вовсе не обязательна…
— Знаю. И не важно где. Хоть бы и на светильнике. Допустим, мы делим на двоих твою страсть — сколько? Месяц? Два? И ты меня отпускаешь без звука?
— Как-то это цинично звучит…
— Можно подумать, сейчас речь идет о великой любви. Тебе захотелось. Мне — нет. Я просто пытаюсь понять: к чему все это может привести? Кроме негативных эмоций в мой адрес и твоего удовольствия.
— Обоюдного. Я не эгоист в постели.
— Я сильно подозреваю, что фригидна. — Аврора пожала плечами.
У адмирала отвисла челюсть.
— Ты?! С таким лицом?! Такой фигурой?!
— Ни один мужчина не вызывает у меня никаких чувств. Кроме раздражения. — Аврора была абсолютно спокойна.
— Но… ты же не девственница?
— Нет.
— И?
— Мой первый опыт был в состоянии сильного стресса. И оказался единственным. — Аврора не лгала. Она немного сместила акценты.