Сердце крестоносца
Шрифт:
– Римильда… – осторожно произнесла Калев. – Ты ведь слышала те же самые разговоры у костра, что и я. Лорд Фонтевро считает, что у крестоносцев в Палестине нет шансов. Королевства падут.
– Возможно, но на его век хватит. И уж эта крепость, его крепость, точно не сдастся врагу.
– Это тоже объяснимо. – Калев помолчала. – Я-то много наблюдала за ним и кое-что поняла. Он устал воевать. Думается, он не из тех, кто отправился в Палестину ради славы. Он пришел сюда за землей, за тем, что даст ему уверенность в завтрашнем дне. Здесь же у него нет никакого будущего.
Римильда молчала. Она чувствовала, что няня
– Что ж, ты заставила меня задуматься.
– Над чем? – уточнила Калев. – Над мотивами его поступка или над возможностью этого брака?
– Я… не знаю. Но послушай, чем Танкред лучше того же Крега? Если он тоже хочет всего лишь мой титул и мои земли?
– Ну, Фонтевро гораздо красивее.
– Калев! – возмутилась Римильда. – Я не верю, что ты говоришь это серьезно.
– Ну… в этом есть некий смысл. А если говорить серьезно, то ни один из твоих алчных соседей не гарантирует тебе безопасности от остальных. А уж тем более от принца Джона или другого члена королевской семьи. Фонтевро же гарантирует. Стоит только посмотреть на него, как становится понятно, что с ним не рискнут связываться.
– Да, а еще у него не дрогнет рука просто удушить меня подушкой. – Римильда скривилась, представив эту душераздирающую сцену. Филипп хотя бы не жаждет ее убить, даже после того, как она выгнала его из замка. Во всяком случае, он делает вид, что не жаждет. Танкред же – убийца. Убийца хладнокровный и расчетливый. Да он несколько сотен человек отправил к праотцам, наверное!
Калев же полагала иначе.
– Не говори глупостей. Я легко могу представить барона Крега, пытающегося убить свою жену, а вот Фонтевро – не представляю. Он честен, об этом говорят все вокруг. Настолько честен, что некоторые считают это большой глупостью.
– Честен, говоришь… Впрочем, у меня такое чувство, что ты просто-таки сватаешь меня! Я даже думать не хочу об этом! Я же его совершенно не знаю. Кто он? Из какой семьи? Что он вообще задумал? Да и почему я вообще об этом думаю? Я хочу любить своего жениха, хочу, чтобы он пел мне песни, чтобы он носил меня на руках, служил мне и…
– Знаешь, тебе служил и пел песни весь двор герцога Рено. А ты отворачивалась и закрывала ухо подушкой.
– Калев, ты же понимаешь, о чем я говорю. Я говорю о любви!
– А я говорю о том, что лучше попытаться полюбить достойного, чем безоглядно влюбиться в недостойного, – отрезала няня.
– Но… я не пыталась влюбиться в недостойного.
Римильда на мгновение прикрыла глаза. Разговор скатился куда-то в совершенно непредсказуемую сторону. Кажется, она вообще потеряла его нить.
– Я все равно не могу поверить, что ты уговариваешь меня выйти за Танкреда де Фонтевро!
– Я просто советую обратить на него внимание.
Римильда села в кресло и расправила юбки.
– Разве у меня вообще есть время на «обратить внимание»? Мне нужно спешить домой.
Римильда представила, как она сходит на берег в сопровождении лишь Калев, Родда и Этельстана. Вот с башни Дауфа дозорный всматривается в группу приближающихся всадников, но не видит
Нет, она не имеет права вернуться так. И сделает все, чтобы так не случилось. Выхода у нее нет. Это игра не на жизнь, а на смерть, и Римильда очень хотела выиграть еще немного жизни.
– Знаешь, все мое путешествие сюда было безумием, – пробормотала она. – Может быть, пришло время совершить еще один сумасшедший поступок?
– Говорю тебе, подумать над предложением лорда Фонтевро – гораздо более разумно, чем отправиться в Палестину среди зимы и в сопровождении лишь старой служанки и трусоватого конюха.
– Ты совсем не старая! – возмутилась Римильда.
– Ты опять уходишь от темы.
– Прости. – Девушка потерла виски. – Просто в голове не укладывается, что я всерьез должна обдумать это неожиданное предложение.
– И все же я ставлю на то, что лорд Фонтевро просто-напросто влюбился в красавицу англичанку.
– Прекрати, Калев. Это шутка. Я же должна серьезно все обдумать.
Калев пожала плечами и снова уставилась в окно. Порт шумел, несмотря на раннее утро, скрипели снасти, матросы перекрикивались просоленными хриплыми голосами. Римильда сидела и смотрела в стену, но ни одной умной мысли не приходило ей в голову. И тут ее осенило.
– Послушай, Калев. А почему мы вообще решили, что Танкреду есть хоть какое-нибудь дело до Дауфа и проблем графства Мобри?
Калев оторвалась от созерцания моря и молча уставилась на хозяйку. Прошла пара минут, прежде чем она смогла придумать достойный ответ:
– Так пойди и спроси его про это.
– Великолепно! – фыркнула Римильда, но совету все же последовала.
Глава 12
Покои лорда Грота Тирона оказались именно такими, как их и представляла Римильда. Просторное помещение, драпированное белым, украшенное шпалерами и коврами, открывалось огромным окном на террасу, которую Римильда видела из порта. Стражник у двери сообщил, что лорд у себя, так что… Нужно было набраться смелости и заговорить. Римильда прошла по комнатам, оглядываясь. Никаких следов присутствия женщины. Подозрительно. Он что, монах? Или его восточная супруга спрятана в одной из мрачных пещер? В этом странном городе-крепости сам черт ногу сломит. А сарацинку можно спокойно задушить подушкой с вышитыми местными узорами и отправляться свататься к англичанке. Очень практично, в духе мрачных северных легенд. Римильда посмеялась про себя, насколько она вообще была способна сейчас смеяться. Все наслоилось друг на друга: смерть брата, нищета, предложение Фонтевро… Лишь бы все сделать правильно. Это последний шанс, больше ошибки совершать нельзя.
Танкред стоял у перил террасы, смотрел на море и обернулся, только когда Римильда оказалась всего в паре шагов от него.
– Леди Римильда, – поклонился он.
– Лорд Фонтевро, – вернула она поклон.
Он молчал, лишь не сводил с нее темных глаз, в самой глубине которых горел какой-то пугающий мрачный огонь. Римильда не сразу решилась говорить дальше.
– Простите, что я вас так внезапно покинула. Но ваше предложение застигло меня врасплох.
– Я понимаю.
– Но теперь, все хорошо обдумав…