Сердце кошмара
Шрифт:
– Извините, что перебиваю, но я, кажется, услышал, как вы сказали что-то о святых. Я правильно понимаю, что это связано с легендой о появлении Атифиса?
– Да, она гласит, что когда-то давно, когда в долине еще не вырос город Атифис, в нее пришли святые, что искали безопасное место, дом, где можно жить, не боясь за свою жизнь. Долина была неплодородна, но все же они решили в ней отдохнуть. В первую же ночь святые услышали голос из-под земли, что звал их. В пещерах под холмами, которые стали сейчас катакомбами, они встретили бога и решили остаться тут. Так и возник Атифис.
–
– Понятия не имею. Все опять-таки упирается в религию. Церковь крови утверждает, что это был Кирон, великий змей, Церковь души говорит о свете, что заговорил с ними, а Церковь разума о мудрости, что принесла святым знания.
Отсюда и выходят причины вражды между великими Церквями. Каждая из них твердо верит, что именно ее религия правильная, что она должна править умами людей. Отсюда и идет бесконечная гонка за власть, это стремление доказать свою правоту в том, какое именно божество предстало перед святыми. Понимаете меня, Август?
– Да, кажется, понимаю. Однако, насколько я могу судить, война вряд ли бы началась и-за этого.
– И вы правы. Только война между церквями никогда не начиналась и не прекращалась, они все время соревнуются друг с другом, борются за власть над умами людей. Но это больше война пропаганды, которая может перерасти в нечто большее в исключительном случае. Другими словами, им нужно было всего лишь найти предлог.
– Я так понимаю, Церквям удалось найти его.
– Да, им стала стена, которую возвела церковь Разума между Атифисом и Акрылах. Церкви Души и Крови обвинили ее в том, что та пытается захватить контроль над рыбацкой деревушкой.
– Я что-то читал об этом. Акрылах – деревушка, стоявшая не берегу озера в отдалении от Атифиса, хотя, по сути, она была частью города.
– Не совсем так. На самом деле Акрылах разительно отличалась от большого города, по крайней мере, традициями и верованиями. Ее жители верили в рыбу Индрж, что покровительствовала основному ремеслу рыбацкой деревни. Считалось даже, что чтобы в следующий раз улов был хорошим – необходимо было отдать его часть Индрж. Однако, Акрылах действительно была в тесных отношениях с Атифисом, вела плотную торговлю через тракт идущий к озеру. Да и люди, что заселили его берег, так или иначе, пришли туда из Атифиса.
– Еще я помню, как Церковь разума объявила, что в Акрылах обнаружили смертельную болезнь, и именно поэтому они начали возводить стену.
– Так-то то оно так, вот только они начали строить стену еще до того, как церковь Разума начала кричать о болезни, так что в этом деле что-то нечисто. Разумеется, про Акрылах никто и вспомнить не успел, ведь разразилась война, а в такие моменты люди не могут думать ни о чем другом, кроме, как о сохранности собственной жизни. Так что никто до сих пор не знает, что там все-таки случилось, но у меня смутно ощущение, что за этим стоит Церковь разума.
– Вы что-то помните, какие-то кадры военных лет? Лично для меня все воспоминания об этом периоде моей жизни – четыре стены в подвале дома тетушки и хлеб с водой на протяжении трех лет.
– Не хочу об этом говорить. Да и мы опять уходим от темы.
–
– Так о чем я…Началась война. Церкви долго ее ждали и вот, наконец, появилась причина наброситься друг на друга как дикие псы. Само собой, каждая из них хотела закончить войну в свою пользу как можно быстрее, но они недооценили друг друга. На протяжении всех трех лет перевес сил не упал ни в одну сторону. Да, у Церкви разума не было столько людей, сколько у двух других, но зато за ними был технический прогресс. Так что все они успешно справлялись с истреблением друг друга, и улицы Атифиса в скором времени заполнились кровью и трупами, а его население сократилось на четверть, если даже не на треть. Никто так точно и не знает, сколько людей тогда погибло… Церковные воинства маршировали по городу, насильно забирая в свои ряды людей, не желающих воевать. Перестало хватать продовольствия – церкви и их войны голодали. Оно и понятно: попросту некому было заниматься продовольствием. У людей было все меньше и меньше сил сражаться.
Атифис тогда разделился на три района, каждый из которых был подвластен одной и церквей. Церковь разума заняла старый Атифис, Церковь души – портовую часть и серебряный Город, а Церковь крови – Долину лоз и дымовой Квартал. Основные сражения проходили на границах этих районов, поэтому церкви удивились, когда начали находить трупы своих солдат совсем не там, а на территории своих владений. Причем, зачастую около изуродованных человеческих тел находили различного рода послания, призывающие церковь закончить войну и прекратить свое существование.
– И что ответили на это Церкви?
– В том то и дело, что ничего. Первое время они просто игнорировали тех, кого в народе прозвали Антицерковниками, а затем, когда не обращать внимание на убийства было уже невозможно, объявили на них охоту. Выделять ресурсы на борьбу с неизвестными террористами в условиях войны было довольно затратно, но жертв среди солдат было все больше, и понтифики, испугавшись, что от их армий, и от них самих ничего не останется, собрались и договорились о перемирии. Разумеется, до тех пор, пока Антицерковников не найдут.
– Но они не нашли же их верно?
– Нет, не нашли, но убийств стало еще больше. Каждую ночь по городу проходила волна ужасных смертей среди духовенства. Среди горожан появились те, кто открыто выступал против Церквей, которые, казалось, выпустили ситуацию из-под контроля. Это их злило. Власть утекала как песок сквозь пальцы. Понтифики боялись, заперлись в своих особняках, выделяя все больше и больше средств на поиск Антицерковников, которых в народе окрестили теми, кто закончил войну. Они стали героями.
– Закончил войну? Вы же сказали, что перемирие было временным.
– Да, но вскоре они поняли, что силы и ресурсы продолжать ее кончились. Конечно, ни одна из Церквей в этом открыто не призналась, но все они пришли к единогласному решению, что пришло время забыть прошлые разногласия, дабы Атифис окончательно не превратился в руины. По крайней мере, так это выглядело со стороны.
– А на самом деле?
– А на самом деле война не закончилась. Просто вновь превратилась в войну пропаганды. Да и у них были заботы по важнее. Антицерковники все-таки никуда не делись.