Сердце камня

Торн Джессика

Надо бы как-то подключить к этому Джондара, найти способ исправить ситуацию, но с другой стороны, мне не хочется спускать Кона с небес на землю.

Он до сих пор просыпается, крича от кошмаров. Пытки гравианцев всё ещё живы у него в памяти, постоянно стоят перед глазами. И я ничего не могу сделать, чтобы избавить его от этого.

Моё сердце сжимается при взгляде на него, и я не могу думать ни о чём другом, кроме как о том, что через несколько дней мы поженимся.

— Могу я быстро проверить? — спрашивает он так серьёзно и строго, что я

понимаю: стоит мне сказать «нет», и он тут же пойдёт со мной. Но мысли об этом будут мучить его потом весь день, пока он не вернётся сюда вновь. Я не могу с ним так поступить.

Киваю, и Кон расплывается в улыбке. Он знает, что я прощу ему всё ради этой улыбки.

Соррелл подаёт ему планшет, и Кон с ещё большей серьёзностью изучает данные.

— Здесь просто другая передача энергии. Келтанские кристаллы дадут больше, в противном случае нам придётся копать глубже.

— Над чем ты работаешь? — спрашиваю я. Зря, скорее всего. Я редко понимаю его ответы. Кон пытается упростить для меня объяснения, но в процессе становится таким взволнованным, что я не успеваю за скачками его мыслей.

— Это новый способ подключения кристаллов в единую сеть, с помощью которой они будут усиливать действие друг друга, и в итоге их понадобится намного меньше. Они работают по тому же принципу, что и нейронные пути, понимаешь? Мы видим это на примере Рондета. Так что наша задача запрограммировать их так, чтобы они могли справляться с травмами, как физическими, так и психологическими. Также они могут создать связь. Мы могли бы ввести их под кожу или просто…

Я силюсь понять, о чём он говорит. Мне нравится всё, что связано с физикой: техника, действия, реакции. Он создаёт оружие, подобного какому не найти во всей галактике. Его оборонительные технологии и солнечные батареи стали прорывом, не только на Антеесе, но и во всей Вселенной.

К счастью, Джондар напомнил ему запатентовать их. Пока эти двое взаимодействуют, антейская сокровищница никогда не опустеет. Прогнозы после оккупации были ужасными, но Кон не дал событиям пойти по худшему сценарию. Мы потеряли значительную часть населения, преимущественно трудоспособного возраста. Уцелевшие в большинстве своём ещё молоды и не умеют ничего, кроме как выживать. И очень многие получили серьёзные ранения и психологические травмы. Кон пытается не только защитить своих людей, но и найти способ их исцелить.

— Ты имеешь в виду вживить кристаллы в людей? — уточняю я.

— Ну… вроде того…

То есть да. Разумеется. Он берёт меня за руку и тянет к скамье. На подставке из тонких золотых металлических нитей лежит диск, диаметром не больше моего большого пальца. Сплетение проводов с каймой из осколков кристаллов и мелкой электроникой в центре. Довольная красивая вещица, в своей изящности напоминающая мой браслет-коммуникатор. Чем-то даже похоже на лабиринт с высоты птичьего полёта.

Лиетт прочищает горло:

— С их помощью можно лечить паралич или тремор. На разум тоже влияет, блокируя эпизоды посттравматического стресса

или подавляя депрессию. Для этого нужна только энергия кристаллов. Кон полагает, что, если нам удастся установить между ними связь, их действие усилится вдвое, — она явно желает угодить и решительно настроена заставить меня понять. Очевидно, она расценивает это как проверку.

Многие антейцы страдают от последствий войны с гравианцами. Оккупация была суровым испытанием, особенно для тех, кто попал в плен и в рабство. В том числе и для Кона.

В голову приходит жуткая мысль.

— И как вы это тестируете?

Виноватое молчание всех — как учёных, так и стражников, — говорит само за себя. Однако Лиетт, видимо, в отличие от Кона, лишена инстинкта самосохранения.

— Мы принимаем все меры предосторожности, ваше высочество…

— Это должно прекратиться, — говорю я ему, не обращая внимания на помощницу. — Что подало тебе идею?

Я снова сверлю взглядом эту штуку, словно она ответит мне, если он промолчит. И внезапно понимаю. Это совсем не антейский стиль, если приглядеться. И на имперские изобретения не похоже.

— Кон? Ты взял за основу гравианскую технологию создания мех?

Трое из них обмениваются виноватыми взглядами. Кон единственный, кто смотрит мне в глаза. Девушки внезапно находят себе занятие, к которому приступают с невероятным интересом.

— Самую малость. Только из благих намерений. Я не собираюсь использовать их разработки, чтобы поднимать из мёртвых отряд киберзомби или ещё что-нибудь, Бел. Но, послушай, сама по себе технология не является чем-то аморальным. Она гениальна. Она помогает отключить эмоциональную связь с телом на миллисекунды, не давая травмирующему эпизоду закрепиться. Она может восстановить двигательную способность и…

— Кон, я не спорю с тобой. Знаю, ты желаешь только добра, но… мехи?

К слову об эмоциональных реакциях. Я не могу воспринимать ничего даже отдалённого связанного с мехами, не вспоминая о том, что сделали гравианцы с Шаем. Они поступили так со многими нашими погибшими: забрали тела и воскресили с помощью технологий, чтобы те сражались за Гравию, таким образом они превращали наших друзей во врагов, в своих безмозглых рабов. Уничтожая всё человеческое, что в них было. И теперь, когда я вижу нечто подобное среди разработок Кона, по моему позвоночнику пробегает холодок. Я уже молчу про то, что он сам себя пытается подключить к этому.

— Оно не работает, — мягко сообщает Соррелл. Полагаю, она пытается помочь, успокоить меня. — Точнее работает не больше минуты. В этом-то и загвоздка. Те кристаллы, что у нас есть, недостаточно мощны, чтобы создать нейронную связь и поддерживать её дольше шестидесяти секунд.

— Мы собираемся попробовать те, что с дальнего севера. Например, с гор Монтсерратта, — добавляет Лиетт, протягивая руки за планшетом. — Показатели там всегда были сильнее. И гравианцы с самого начала сосредоточились на том месте. Мне нужно отправиться туда.