Сердце Изгоя

Шульц Гектор

— Предпочитаю иной случай, — злобно прошепелявил тот и резким движением впился клыками в шею Фила. Кровь, хлынувшая Филу на грудь, попутно залила и шкатулку, которую крепко держал Фремиту. Анна, чертыхнувшись, подбежала к вампиру и сильным ударом ноги отшвырнула его к противоположной стене. Шкатулка выпала из рук Фремиту и отскочила к бездыханному телу Фульгура, которое внезапно дернулось и изогнулось в страшной агонии. Фремиту хрипло засмеялся и покачал головой. — Поздно, де Луна. Сердце напилось крови скота…

Фил, зажимая рукой рану на шее, медленно отполз в сторону и обессиленно упал рядом с кривым кинжалом, который выронил Фремиту. Он поморщился, слабо застонал, когда яд изгоя начал жечь сердце, а потом крепче схватил кинжал и пополз к дергающемуся телу Фульгура. В этот момент

Фремиту выбил из рук Анны пистолет и, схватив девушку за шею, закрутился с ней в смертельном танце.

Пока девушка сражалась с изгоем, Фил медленно полз вперед, но яд, медленно проникающий в кровь, доставлял кучу неудобств. Сначала отказали ноги, а руки словно стали деревянными. Глаза застилал кровавый туман, пульс больше походил на пулеметную очередь, а где-то внутри сердце разрывалось от ядовитого огня Репробари. Но Фил продолжал ползти вперед.

Он схватился за шкатулку, в которой билось отвратительное черное сердце, слишком поздно. На темное дерево легла заляпанная черной кровью ладонь Фульгура. Вождь изгоев, дернувшись, с трудом поднялся с земли и посмотрел на Фила. Тот с трудом сдержал крик, потому что Фульгур выглядел, мягко говоря, омерзительно. Части головы, куда попала пуля Анны, не было, и в рваном полукруге слабо пульсировал окровавленный мозг, правый глаз Фульгура превратился в жуткий красный уголек, которым он сверлил человека, рискнувшего положить руку на вампирскую реликвию. Открыв рот, изгой зашипел и, свободной рукой вцепился в воротник Фила, подползшего слишком близко. Тот в ответ слабо дернул рукой, в которой был зажат кинжал, но смог прочертить лишь тонкую царапину на мускулистой ладони Фульгура. Зубы изгоя удлинились и заблестели, напитавшись ядом. Фил понял, что тому нужна его кровь, чтобы восстановить силы. Голова вождя меж тем медленно восстанавливалась. Кусочки черепа словно возникали из ниоткуда и закрывали от удивленного взгляда человека пульсирующий мозг. Даже царапина на руке почти исчезла, превратившись в розовую полоску. Фульгур регенерировал. Медленно, но регенерировал.

Анна не обращала внимания на слабую возню человека и вампира, сосредоточившись на битве с Фремиту, который словно удесятерил силы, после того как выпил крови Фила. Вампир, смеясь, легко уклонялся от черного стилета, которым размахивала Анна, и едко комментировал действия девушки. Несколько раз он достал её своими кривыми когтями, прочертив на черном доспехе рваные полосы, словно металл был какой-то мягкой кожей. Анна, закусив губу, парировала резкие удары Фремиту, ожидая, когда он откроется. Но вампир был слишком хорош. Виной ли тому постоянные драки, возникающие тут и там у изгоев, или кровь Фила придала ему сил, но он раз за разом избегал рокового удара и стилет Анны царапал камень в том месте, где только что стоял Фремиту.

А Фил без успеха пытался оторвать от себя руку Фульгура, который с булькающим шипением медленно подтягивал человека к пасти. Время словно замерло, когда Фил увидел жуткие клыки изгоя рядом со своим лицом. Желудок скакнул вниз, а в горле запершило от увиденного. Фульгур тоже почувствовал страх и, обрадованный, собрал все силы. Лишь несколько сантиметров отделяли его от перепуганного человека. Еще рывок и клыки впились в оголенную кожу, причиняя Филу дикую боль.

Голова закружилась, и даже свет померк, когда Фульгур принялся жадно пить алую кровь, хлынувшую из пробитой вены. Фил жалобно застонал и сделал еще одну попытку пронзить уродливое лицо вождя Репробари, но промахнулся и, клинок, звякнув, отлетел в сторону к шкатулке. Торжествующий рев восстановившегося Фульгура вызвал злую улыбку у Фремиту, который воспользовался секундной паузой и сбил Анну с ног, а сам насел сверху и страшно лязгнул зубами в непосредственной близости от красивого лица девушки. Та в ответ сжала зубы и, чудом извернувшись, сумела поставить черный стилет на пути клыков, которые сомкнулись на стали. Фремиту был слишком силен и Анна понимала это, но раз за разом отпихивала вампира в сторону. Она жалобно посмотрела на подползшего к ней Фила, взглянула в его почти потухшие глаза и все поняла без лишних слов, когда он протянул ей свою искусанную руку. Дальнейшее было действием нескольких секунд.

Анна напряглась,

отшвырнула Фремиту в сторону, а затем жадно впилась в руку Фила, который застонал и перевернулся на спину. Глаза девушки моментально вспыхнули ярким белым светом, а из горла донесся сиплый рык. Черты лица заострились, уши вытянулись, а клыки жутко блеснули в сумраке кельи, когда она редко поднялась на ноги и с ненавистью посмотрела на удивленного Фремиту.

— Пора отправиться к Кровавому богу, изгой, — прошипела она, без раздумий кидаясь на сына вождя. Тот не успел уклониться от удара и хрипло что-то буркнул, когда тонкая рука Анны прочертила на шее четыре рваных полосы, из которых на землю хлынула кровь. Фремиту заскулил и отскочил в сторону, после чего повернулся к Фульгуру, который дрожал, словно в лихорадке.

— Отец… — прохрипел он, держась за шею.

— И потонули города, когда кровавые реки вышли из берегов, — звучно произнес Фульгур, поднимаясь на ноги. От его фигуры так и веяло силой, но Фил, в отличие от Анны, завороженно смотрел на шкатулку с сердцем и лежащий рядом с ней кинжал. Стиснув зубы, он медленно пополз в ту сторону, собрав все имеющиеся силы. Фил понимал, что сможет нанести лишь один удар. На большее его не хватит. Сердце билось медленно и словно затихало, рука и рана на шее горели огнем, как и вся грудь, ноги тряслись, а на лбу выступил холодный пот. И черная тьма перед глазами становилась все плотнее и гуще. Фил полз вперед, сдирая пальцы в кровь об острые камни. Кусал губы до крови, когда понимал, что силы почти покинули его. И облегченно вздохнул, когда в руку легла прохладная рукоять кинжала. Он медленно улыбнулся, привстал на локтях, а затем занес руку над мерзким сердцем, которое билось все сильнее и сильнее.

— Филипп! Нет! — закричала Анна, вцепившаяся в горло смеющемуся Фульгуру, у которого смех застрял в горле, когда он увидел то, что видела она.

— Скот! — прошипел Фремиту, неловко ковыляя к Филу и протягивая когтистые руки.

— Пшел… в жопу, — выдохнул Фил и опустил клинок вниз, вбив его прямо в уродливое сердце Беллариэля. Дикий крик сотряс стены кельи, когда сталь проткнула тугой узел мышц и из сердца на пол хлынула черная кровь. Оно вспыхнуло оранжевым пламенем, которое быстро перекинулось на клинок, а потом и на израненную руку Фила. Боль была адской и затмила собой даже вампирский яд. Оранжевый огонь жег сильнее раскаленного металла, впивался в кость и выпаривал кровь, наполняя удушливый воздух кельи ароматом паленого мяса. Но Филу было все равно. Он с глупой улыбкой смотрел на Фульгура, который задрожал и рухнул на землю, после чего забился в конвульсиях. Вождь изгоев яростно катался по земле, сдирая с себя кожу скрюченными пальцами, выл и грыз собственную плоть, столь сильна была ярость проткнутого сердца. Замерли ворвавшиеся в келью Бледные лучницы и Сестры Огня, которые с ужасом отпрянули, когда тело Фульгура воспламенилось, отбрасывая на влажные стены причудливую пляску теней. А вождь Репробари хрипло рассмеялся, когда огонь утих, но вновь умолк, увидев, как из темного угла появляются три фигуры в черных мантиях. Замер и Фремиту, на лице которого застыла маска страха и дикой злобы.

Одна из фигур подошла к шкатулке, превратившейся в тлеющий уголь, и склонилась над ней. Затем, не обращая внимания на удивленные вздохи, аккуратно взяла тлеющую оранжевым огнем реликвию в ладони и отошла к другим фигурам, которые словно не замечали замерших вампиров и изогнувшегося от дикой боли человека, над которым склонилась дочь де Луна. Когда фигура, взявшая шкатулку, заговорила, волосы встали дыбом даже у повидавших всякое Сестер Огня. Голос был наполнен тошнотворным ужасом, невероятной волей и силой. Из голоса теперь состоял воздух.

— Триада опоздала, — пробулькал Фульгур, констатируя очевидный факт.

— Триада никогда не опаздывает, — мягко ответила ему фигура, держащая шкатулку. — Триада приходит ровно тогда, когда считает нужным.

— Сердце напилось крови скота во славу Беллариэля, — мрачно усмехнулся вождь Репробари. — Алая ночь наступила.

— Сердце уничтожено, Фульгур, — капюшон второй фигуры слабо качнулся, а в его глубине зажегся недобрый светло-золотой свет. — Уничтожено человеком, как и гласило черное пророчество.