Сердце Химеры

Кавереелла

Мормолика опустила кулак, и ее лицо приобрело дружелюбно-растерянные черты. Какое-то время она тяжело дышала. Минуты две девица разбиралась в собственных чувства и, наконец, произнесла:

– Тогда уж и ты меня извини.

Ника поднялась на локтях и сказала:

– Мне было очень обидно, потому что я привязалась к тебе. Да, я знаю, я отвратительная подруга. Мне уже сказали, что я эгоистична и ничего дальше своего носа не вижу...

– Это точно, - согласно кивнула Лушана, поправляя съехавший

на бок парик.

Ника бросила возмущенный взгляд на мормолику.

Лушана улыбнулась, протянула руку и помогла агенту Верис подняться.

– Сначала я тебя просто ненавидела, - начала исповедь мормолика, - потому что ты великородная, и к тебе особое отношение. Но потом поняла, что и тебе непросто. На самом деле, я бы не опубликовала материал про твоего отца, не сказав тебе, - но подумав, добавила: - Наверное.

Ника усмехнулась.

– Слухами больше, слухами меньше. Все равно, примечательнее моих родителей в моей жизни ничего и не было.

– Тогда зачем ты сожгла мою папку?!
– возмутилась Лушана, занося кулак для удара.
– Я все же размозжу тебе что-нибудь!

Ника опешила, и осторожно шлепнув мормолику по плечу, сказала:

– Эй... давай ты это сделаешь, как-нибудь в другой раз. Все же ты первая оказалась не права. Потому что это унизительно, когда с тобой дружат, из-за того, что это выгодно.

– Так было только поначалу.

Лушана и Ника замолчали, с заметной симпатией в глазах смотря друг на друга.

Мормолика спросила:

– А что ты здесь делаешь?

Ника раскрыла губы для ответа, но опыт прошлого залетел в рот, словно муха и девушка замолчала, покосившись на Лушану.

– Ладно, поняла, - отмахнулась та.
– Ничего не говори. Я... кстати... видела здесь твоего Фроста.

– Что? Когда?

– Где-то два часа назад, он уходил из общины.

– Два часа назад?
– переспросила Ника, воодушевленная осознанием того, что не так уж давно разминулась с Фростом.

К тому же проводник в заповедник был только у нее, и девушка вспомнила, что в сумке валялись первые выписки, которые делал маджикай - появился достаточно перспективный шанс его настигнуть. В любом случае она знала, что в конце финишной прямой - Зеркало Правды.

– Спасибо, Лушана, - поблагодарила Ника.
– Извини, мне надо бежать... погоди... но ты ведь говорила, что даже не чаешь, кто такой Фрост.

Лушана виновато потупила взгляд.

Ника покачала головой.

– Слушай, а ты случайно не знаешь... про бар на болоте?

– Знаю. Если хочешь, я тебя подброшу, - с широкой улыбкой подруги-акулы предложила мормолика, - по старой дружбе.

***

Духота, запах свиного жира, свежего пота и хмельных посетителей - то первое, с чем пришлось столкнуться агенту

Верис при входе в заброшенный бар на болоте.

За деревянным столиком сидел синекожий тролль, доедающий вторую тарелку омлета с беконом. Запивая завтрак сладкой брагой, он размышлял на тему, почему все особи женского пола имеют привычку опаздывать. Цератоп думал о неисправной стороне их биологических часов, содержании бабьих голов и пресловутой дамской наглости. Как бы в подтверждение последнего за его столик плюхнулась девушка, чей всклокоченный вид, кажется, стал привычным и, что удивительно, ей шел.

– Грохоты!
– фыркнула она по-звериному.

– И тебе доброе.

– Какой, кошмар эти Грохоты! Прости, я опоздала.

Тролль хмуро кивнул и сказал:

– Надо же, ты тоже это заметила.

Верис не унималась:

– Я всегда считала, что когда мормолики говорят, что 'я приехал с грохотом' это имеется в виду тот привычный шум, с которым они передвигаются. Но откуда же я знала, что Грохоты - это Огромные Летающие Головы.

Цератоп посмотрел на девушку. Сомневаясь, что все, что Ника сейчас произнесла, адресовалось именно ему, обернулся.

– Летающие головы?
– уточнил синекожий.

– Да! Большая сквернословящая голова. И она меня укусила, - Никария бесцеремонно задрала ногу на стол и закатала штанину, демонстрируя два красных полукруга.

– Хм, так ты, поэтому опоздала?

Все еще не отошедшая от бесноватого полета агент Верис протараторила:

– Я опоздала, потому что очнулась в номере одна, потом на меня напала лысая подруга, а убийца моей матери - сбежал.

Цератоп отодвинул тарелку с омлетом и сказал:

– Ооо, ну тогда повод-то у тебя был серьезный. Прошу прощения. Конечно. А теперь, пошли, фря. Кстати, заплати за меня. Пока я тебя ждал, мне стало скучно, и я объелся.

– Почему я должна платить за твое обжорство?

– Потому что я помогаю тебе до безвозмездности бесплатно, - ответил тролль, поднимаясь из-за стола.

– Вообще-то, - возразила девушка, - потому что ты проиграл.

– Ой, что-то мне так тошно возвращаться в заповедник сегодня, - сказал Варпо игриво.
– Давай пойдем завтра?

– Хорошо. Я заплачу, - тявкнула Ника.

Вытащила из кармана несколько смятых купюр и, положив их на стол, девушка пошла вслед за троллем.

Они подошли к клювомордому бармену, тот внимательно осмотрел Нику, затем осторожно кивнул в сторону двери на кухню.

– Дай ему монетку, - шепнул Цератоп.

– Ты не предупредил, что вход в заповедник платный.

– Кикимора. Это на удачу, чтобы вернуться. Все так делают.

Ника цокнула, но с уважением к традиции положила несколько монет на барную стойку.