Сердце Химеры
Шрифт:
– Предполагаю, что во всем виновата аммиачная селитра, которую он съел сегодня на завтрак, - задумчиво ответил Лонгкард, стягивая с рук резиновые перчатки.
Из-за патологических процессов перенесенных в детстве ректор Института Милосердия выглядел высокорослым и худым. За непропорционально длинные ноги с юных лет его называли 'кузнечиком' - и это, кажется, реаниматора совсем не обижало. У Лонгкарда были вьющиеся седые волосы, крючковатый нос с опущенным кончиком и тонкие губы. Несмотря на то, что из-за нарушений пигментации глаза Лионкура имели аспидно-черную
Агент Верис помахала рукой и сказала:
– Привет...
– Привет, привет. Давай раздевайся, не будем терять времени,- произнес реаниматор.
– Что прям так... сразу? А поговорить?
– В процессе и поговорим, - воодушевленно ответил тот, скинув испачканный внутренностями халат на пол.
Подъехавший РДК очистил ботинки от останков вермиса, любовно отполировал обувь хозяина и потащил грязный халат в прачечную.
– Спасибо, восемнадцатый, - поблагодарил Лонгкард.
Он внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку и признался:
– Я рад тебя видеть, Ника.
Агент Верис вжала голову в плечи и тихо спросила:
– Может, тогда обойдемся без осмотра?
– Без него никак. Я очень долго не видел свою самую любимую пациентку.
– Так, значит я для тебя только пациентка?
Лионкур сделался серьезным.
– Не только, - сказал он.
– Тогда просто спроси, как я себя чувствую.
Лонгкард улыбнулся, присел на край стола и как-то растерянно поинтересовался:
– И как ты себя чувствуешь?
Агент Верис пихнула руки в карманы куртки, пожала плечами.
– Теперь намного лучше...
Реаниматор резко опустил голову, посмотрел на лежавшую рядом медицинскую карту и спросил:
– А почему тебя перевили в другой отдел?
– Что Кирран тебе и об этом сказал? Вот трепач!
– Мак-Кирран? Нет. Я не видел и не слышал его больше недели. Он частенько пропускает практику ради работы. Я слышал, на тебя напал домовой?
Ника удивленно нахмурила брови и спросила:
– Об этом уже ходят слухи?
– Твой телефон. Ты не сразу его вчера отключила, - пояснил Лонгкард.
– И судя по тому, как ты кричала, яркость твоего эмоционального фона восстановлена.
Ника кивнула.
– Более чем. Но если не Кирран, то кто тебе растрепал про мою новую должность?
– Рик'Ард просил копию твоей карточки отправить на твое новое место работы - в СОМ.
Ника покачала головой, недобрым словом вспомнив своего начальника.
– Вот старый лис, заранее ведь все продумал. Так это Масса тебе нажаловался?
– Я бы не назвал это жалобой. Мне показалось, он обеспокоен. Как и я, теперь...
Агент Верис с большим бы удовольствием рассказала давнему приятелю про ожившего героя старых кошмаров и про свою несправедливую судьбину, но обещание держать сей факт в тайне, вовремя остановило юную красноречивость.
– Да так, - отмахнулась Ника, - просто встретила мужика похожего на Фроста. Растерялась немного. Я всего лишь обозналась, но мне этого никто не простил. Ведь все считают меня сумасшедшей. Такую панику подняли.
– Столь безусловные обобщения ни к чему. Не все считают тебя сумасшедшей, - возразил реаниматор.
– Хорошо. Все кроме тебя... Хотя, меня бы больше утешило, если бы ты сказал, что Никто Не считает меня таковой.
Лионкур звонко засмеялся, и неоднозначно подмигнув, стоявшей перед ним девушке, сказал:
– А без осмотра нам все же не обойтись. Заходи за ширму и там переодевайся.
– Но...
Лонгкард бодро поднялся со стола и зашагал к двери.
– Я закрою кабинет, никто ничего лишнего не увидит, если тебя это беспокоит. Меня я думаю не зачем стесняться?
'Как раз наоборот' - подумала Ника, почувствовав, как созревает глубинное стеснение. Девушке не хотелось показывать свое изуродованное тело человеку, к которому тяготели все ее пристрастные мысли.
– Дорогая, мне необходимо знать, не отвергает ли твой контрадикторный организм несколько месяцев моей напряженной работы.
Ника опустила взгляд и поплелась за клеенчатую ширму.
– Я вдруг сейчас подумала, - аккуратно снимая с себя одежду, сказала девушка.
– Как ты считаешь, вот если бы и правда, Фрост оказался живым... допустим это было б так... Ты меня слушаешь?
– Да, да, слушаю, - отозвался реаниматор, подкатывая ультразвуковой сканнер к кушетке.
– Так вот... ситуация настолько абсурдная, что я невольно задумалась. В связи со всем случившимся со мной, с моей болезнью...
– Я не считаю это болезнью, - возмущенно перебил Нику Лионкур, надевая чистые резиновые перчатки.
– Это... был всего-то затяжной период восстановления.
Девушка наступила босыми ногами на холодный пол и, накинув на обнаженное тело одноразовую полипропиленовую рубашку сказала:
– Хорошо, пусть так, но дело не в этом. Мне интересно, смогла бы я свидетельствовать против Фроста? Ты мне как врач скажи, была бы у моих обвинений хоть какая-то ценность?
– Сомнительная... если честно.
Ника вышла из-за ширмы, стыдливо кутаясь в тонкую рубашку.
– Никто не воспринял бы меня всерьез?
Лонгкард улыбнулся, указал на кушетку, на которую небрежно была наброшена хирургическая голубоватая простынь.
– Давай сюда, - ласково сказал он.
– Я думаю, что никто кроме психиатра не воспринял бы твои обвинения всерьез. Друзья, те, кто презирают Фроста, тебе бы, несомненно, поверили. Уверяю, их было бы большинство, но этого не достаточно для подтверждения его вины. Где ты говоришь, видела Фроста?