Сердце Дракона

парамохин Максим Леонидович

* * *

Ни на второй, ни на третий день после бегства из города они не обнаружили никакой погони. Похоже, их маневр там, у реки, сбил след, и банерчаги потеряли их. Хотя это вовсе не значило, что можно расслабиться, и забыть об осторожности. Несколько раз они все же видели небольшие группы банерчагов, но все это были простые охотники. Таких просто следовало обходить стороной. Так что Никита ни на секунду не терял бдительности, настороженно ища любые признаки опасности.

Как всегда, он шел первый, полагаясь на выработанное за годы

хождения по лесам чутье. В отличии от жителей городов и степей, которые в лесу неизбежно начинали блуждать и кружить, Никита легко мог выдерживать нужное направление.

Перескочив через ствол упавшего дерева, он двинулся было к журчавшему совсем рядом ручью, как был остановлен шепотом волхва.

"Никита, Дарк чует косулю".

Он остановился. Благодаря магической связи со своим волком, Ярозар мог видеть его глазами, слышать и чувствовать то же, что и Дарк, и мог оценивать обстановку вокруг не хуже, а в некоторых ситуациях даже лучше, чем проведший почти всю жизнь в лесу Никита. А косуля - это хорошо. Это мясо на три-четыре дня, да и шкура им очень даже пригодится. Особенно после потери почти всего имущества в городе банерчагов.

"Где?" - также шепотом спросил он.

"Справа по ручью в полусотне шагов".

Никита осторожно достал лук.

"Я подкрадусь, а Дарк пусть обойдет с другой стороны, если она вдруг бросится бежать".

"Что тут у вас?" - позади появились Велеслав и Тадеуш. Хотя они и не видели рядом врага, сразу достали оружие.

"Тихо, я сейчас вернусь" - ответил Никита и медленно пошел направо, ориентируясь по журчанию ручья. И вскоре действительно различил среди деревьев рыжую шкуру животного. Очевидно, зверь пришел на водопой. Пригнувшись, Никита очень осторожно сделал еще несколько шагов, теперь уже не приближаясь, а выбирая позицию, откуда стволы и ветви деревьев не помешают стрелять.

Сейчас он четко различал тело. Медленно натянул лук, и выпустил стрелу. Зверь вскрикнул, и ломанулся сквозь кусты, но Никита сразу отметил, что прыжки были не столь быстры, как обычно. Стрела нашла цель, и косуля долго не протянет.

Никита быстро бросился за ней. Сил животному хватило лишь на две сотни шагов. Вторая стрела пронзила бок животного, вызвав второй отчаянный рывок, но лишь на полсотни шагов. Косуля еще дышала, когда Никита подошел. Нож прекратил агонию, и взвалив тушу на спину, он двинулся к спутникам.

"Пострелил нам ужин" - усмехнулся при его появлении Велеслав.

"Да, теперь дня три можно будет не отвлекаться на охоту" - Никита сбросил тушу на землю.

"Привал сделаем?" - предложил Ярозар.

"Предлагаю не задерживаться" - возразил Велеслав. "У нас есть еще часа четыре, пока стемнеет. Надо двигаться".

"От костей и лишнего надо бы избавиться" - кивнул на косулю Никита. "Зачем лишнее таскать".

"Не такая она и тяжелая" - могучий воин легко закинул тушу на спину. "Пошли".

* * *

Вечером после сытного обеда они с Велеславом занялись шкурой.

Оказалось, что ратник на удивление хорошо разбирался в свежевании туш и приготовлении шкур. Обычно дружинники мало смыслили в таких вещах. Они больше привыкли к тому, что за них все делали княжеские слуги. Сами воины занимались исключительно ратным делом.

Хотя, Велеслав же из вольных ратников. Тех, кто не принадлежал ни к одной дружине, нанимаясь то к одному князю, то к другому. Никита не особо доверял таким, считая, что их интересует лишь золото. Хотя мечом такие, кА кправило, владели превосходно.

"Почему ты ни присоединишься к дружине?" - спросил он Велеслава, скребя камнем расстеленную шкуру. "Заведешь семью, детей. Перестанешь скитаться из одного края в другой. Князь Ярополк хорошо платит, ты не будешь обижен".

"Не в деньгах дело" - после недолгого молчания ответил Велеслав.

"А в чем?" - удивленно спросил Никита.

"Не хочу убивать своих" - холодно ответил ратник.

"Что ты имеешь в виду?" - еще больше удивился Никита. "Когда это наш князь воевал против своих же?"

"Прошлым летом, например" - мрачно произнес Велеслав. "Ходил с дружиной, чтобы помочь брату Владимиру занять смоленский стол".

"Дак святое дело брату помочь" - согласился Никита.

"Что тут святого?" - неожиданно яростно возразил воин. "Идти рубиться с такими же русичами, как и мы. Кипчаки в прошлом году Курск сожгли, кентавры почти до Чернигова все разграбили. В Сонгамире опять купцов побили, товары отняли. Рыцари на Полоцк ходили. Со всех сторон враги ходят на землю русскую, а мы друг с другом воюем".

"Смоленский стол принадлежит князю Владимиру. Олег Святославович напрасно его занял" - упрямо возразил Никита. "Наш князь лишь восстановил справедливость".

"Только сам Олег думает совсем по-другому" - резко ответил Велеслав. "Вот придет этим летом с дружиной своего отца, и опять выгонит Владимира. Так и будете друг на друга ходить, пока банерчаги да прочие земли наши разоряют".

"Остальные князья не оставляют нам выбора" - хмуро ответил Никита. Ему тоже не слишком нравилось, что русские князья бьются друг с другом, но он был верен своему князю и не обсуждал его действий. "Если не сгонять их с чужих столов, они скоро и в Суздаль придут. И потом, мы в основном по лесам бродим, с банерчагами разбираемся. Против других князей я ни разу не ходил".

"А если князь прикажет, пойдешь?"

Никита задумался. Да, это тоже были русичи, но свой князь важнее.

"Если прикажет, пойду" - твердо ответил он.

"А я не хочу со своими рубиться" - зло сказал Велеслав. "Не хочу убивать тебя, или Мстислава, или еще кого из ваших. И из других дружин тоже никого убивать не собираюсь. Мы все русичи" - он замолчал. "Поэтому я и не принадлежу ни к одной дружине" - уже спокойнее добавил он через несколько секунд.

"А при чем тут это?" - снова не понял Никита. "Ты же все равно воюешь".