Сердце дикаря

Дорсей Кристина

— Разве мы поедем не в карете?

Ей нечасто доводилось ездить верхом. К тому времени, когда отец перевез их с Недом в имение, некогда богатые конюшни Симмонс-Холла опустели. Ее пугали эти огромные животные. Похоже, оказавшись в этой стране, ей на каждом шагу придется переживать страхи и потрясения. И быть готовой ко всему.

Трусит! Что ж, этого следовало ожидать. Но леди Кэролайн Симмонс волей-неволей придется привыкать к трудностям здешней жизни. Пусть попробует...

— Мы едем к самой границе, миледи. Весной дороги наши покрыты грязью, остальную часть года — пылью. Они слишком узки, чтобы по ним могла проехать карета с четверкой

лошадей.

— Понятно. — Кэролайн обреченно взглянула на лошадь, которая принялась нетерпеливо бить копытом, и тяжело вздохнула.

— Вам следовало бы вернуться домой.

— Я... простите? — Кэролайн настолько растерялась, услыхав такое, что не могла больше вымолвить ни слова.

Она в немом изумлении смотрела на своего спутника, Лицо ее, и без того матово-бледное, побледнело еще больше, на нем обозначились едва заметные мелкие веснушки.

Разве она сможет выдержать ту жизнь, на которую обрекла себя? Поэтому Волк и решил попытаться убедить ее вернуться домой. А кроме того, сказал он себе, если нареченная в панике сбежит, для Роберта это станет не меньшим ударом, чем ее измена... Во всяком случае, стоит испробовать и этот вариант.

Волк обхватил себя руками за плечи и медленно, с расстановкой проговорил:

— Вы наверняка не представляете себе всех тягот здешней жизни, иначе не приехали бы сюда. Семь Сосен — приграничное поселение. Находиться там тяжело и опасно даже для крепких мужчин. Послушайте моего совета: возвращайтесь в Англию пока не поздно!

— Нет! — воскликнула Кэролайн. — Я не вернусь! Я не могу туда вернуться!

Она почувствовала, что от бессильной злости слезы наворачиваются ей на глаза, как часто бывало с ней в детстве. Как объяснить этому человеку, что в течение нескольких месяцев она буквально с ума сходила от ужаса, не зная, на какие средства смогут существовать они с Эдвардом. Возможность приехать сюда была просто ниспослана свыше! Она терпеливо сносила все тяготы долгого путешествия по морю, несколько недель страдала от морской болезни, пережила ужасный шторм... Неужели для того лишь, чтобы, встретив здесь сына Роберта, последовать его совету и вернуться назад? И отказаться от единственной возможности уберечь себя и брата от долговой ямы?!

Решительно сжав губы, Кэролайн взялась за поводья. Ей нельзя распускаться. Она справилась со своим страхом перед бушующим морем, справится и со всеми тяготами предстоящей поездки. Она постарается приспособиться к тяжелой и полной опасности жизни в приграничном поселении. У нее ведь просто нет другого выхода.

Волк вопросительно поднял брови и пожал плечами. Что ж, он предупредил ее. Его совесть может быть абсолютно спокойна. Пусть пеняет на себя. Он учтиво помог ей взобраться в седло и, заметив, что губы ее решительно сжаты, а лицо приняло выражение суровой непреклонности, усмехнулся, зная, что этой изнеженной англичанке потребуется совсем немного времени, чтобы убедиться в правоте его слов.

В самом начале их пути Кэролайн стало ясно, почему карета не могла бы проехать этой дорогой. Почти сразу за городской чертой они выехали на узкую тропинку, петлявшую меж высоких деревьев окружавшего их густого леса. Здесь водилось множество черепах. Порой некоторые из них, гревшиеся на солнце у самой тропинки, лениво поднимали головы и окидывали путников равнодушным взглядом. Иногда Кэролайн и Волку приходилось следовать друг за другом — настолько тесно подступали к едва заметной тропе огромные сосны.

Спустя

несколько утомительнейших часов непрерывной езды Волк предложил наконец устроить привал, чтобы дать отдохнуть лошадям и напоить их из протекавшего поблизости неширокого, спокойного ручья. Кэролайн не позволила себе пожаловаться на усталость и боль в ногах. Ей казалось, что при малейшем выражении неудовольствия с ее стороны Рафф Маккейд отвезет ее назад в Чарльз-таун и велит вернуться в Англию. А этого нельзя было допустить.

Все ее тело затекло от долгого сидения в седле, спина невыносимо ныла, голова раскалывалась от боли. Но она твердо решила выдержать это испытание до конца. Ведь я Рафф когда-нибудь устанет. Но, когда раскаленное солнце начало медленно уплывать за горизонт, Рафф лишь увеличил скорость. Кэролайн была вынуждена поспевать за ним. Она пошевелилась, усаживаясь поудобнее, и кожаное седло скрипнуло под ней.

Оглянувшись, Волк проговорил:

— Скоро мы будем в доме Джорджа Уокера. Там вы сможете как следует отдохнуть.

Эти слова несказанно обрадовали Кэролайн, но она постаралась не подать виду, что надежда на скорый привал буквально окрылила ее. Она решила во что бы то ни стало доказать этому заносчивому и самоуверенному человеку, что он глубоко заблуждался на ее счет и что она вполне способна преодолеть все тяготы этой полудикой жизни.

— Я хорошо себя чувствую, — произнесла она нарочито беззаботным тоном.

Волк промолчал, лишь губы его слегка дрогнули в насмешливой, недоверчивой улыбке. Выпрямившись, он послал свою лошадь в галоп. Кэролайн не отставала. Она до боли закусила губу и вцепилась в поводья побелевшими от напряжения руками.

Наступили сумерки. Пение птиц смолкло. Рафф свернул на едва заметную тропку. Кэролайн была так изнурена, что не решилась спросить его, скоро ли они доберутся до плантации Джорджа Уокера, боясь, что голос выдаст ее усталость. Но вот наконец они выехали к кромке большого поля. Плантация занимала обширный участок земли, отвоеванной у леса.

Цивилизация.

При виде господского дома — долгожданного пристанища после столь долгого и изнурительного пути — Кэролайн облегченно вздохнула. Чуткий слух Волка уловил этот вздох. Он оглянулся и насмешливо-торжествующе взглянул на Кэролайн. Она сделала вид, что не замечает плохо скрытого злорадства, сквозившего в этом взоре, и продолжала внимательно разглядывать дом Джорджа Уокера.

Выбеленные известкой стены этого ветхого от времени двухэтажного строения проглядывали сквозь листву окружавших его деревьев. Почти все ставни на узких окнах были прикрыты. Кэролайн и Волк подъехали к широкому крыльцу. Отсюда была видна протекавшая неподалеку речка. Всадники спешились. Из двери ветхого надворного строения выглянул мальчишка-негритенок и, расплывшись в улыбке, со всех ног бросился к Волку и его спутнице. Одежда его состояла лишь из коротких холщовых штанов, ремнем для которых служила пеньковая веревка, босые ноги до самых колен покрывала грязь.

— Хозяин только что вернулся с поля! — выкрикнул он.

— Значит, он в доме? — спросил Волк, обеими руками придерживая Кэролайн, которой он только что помог спуститься с лошади.

— Спасибо, — пробормотала она и гордо выпрямилась.

— Ага, там он, там. Время ужинать. — Мальчишка взял лошадей под уздцы и повел к одному из сараев.

— Рад это слышать, — отозвался Волк. Он повернулся и зашагал к дому, жестом пригласив Кэролайн следовать за ним.